Чайка с острова Мираколо

Шесть масок глядели на нас со всех сторон, и каждая была до невозможности живой. Их эмоции хлестали по нервам, как кнутом. Боль. Наслаждение. Гнев. Презрение. Страх.

— Это... ужасно, — сглотнула я, разом позабыв, для чего мы сюда явились. Тихая гармония комнаты с ее изящными пропорциями и мирно льющимся светом представляла жуткий контраст с искаженными лицами, торчащими из стен.

— Говорят, что во время последнего заговора граф допрашивал здесь предателей. Эти маски — слепки с живых лиц, — шепнула Инес.

Я с ужасом оглянулась, боясь найти среди страшных безглазых лиц черты Алессандро.

Если его отец был среди предателей... Боже, надеюсь, ему никогда не приходилось бывать в этой комнате!

Заставив себя отвернуться от масок, я встретилась взглядом с зеркалом, висевшим прямо передо мной. Выглядело оно так, будто застало ещё живых грифонов, успело отразить тысячи лиц и теперь выполняло свою работу крайне неохотно. Вместо собственного силуэта мне виделся какой-то размытый блин. Из-за необычного расположения зеркал череда отражений уходила вглубь каждой стены, странным образом раздвигая пространство.

Я стояла в середине зала, будто на перекрестке четырех дорог, уводивших куда-то в запределье. Вдруг мне показалось, что в глубине зеркала что-то мелькнуло.

Инес схватила меня за руку:

— Не надо, не смотри туда, если не хочешь потерять свою душу!

— Подожди, — шепнула я. Движение в зеркале повторилось, а вместе с ним появилось ощущение чужого присутствия. В ушах у меня стоял шум, похожий на шум моря.

По всегдашней привычке я позвала Пульчино, однако он не откликнулся.

Забыв про Инес, я осторожно подошла ближе. В зеркале отразилось мое лицо, но горевшие на нем глаза были чужими, как у паурозо — золотые, с острыми зрачками. В глубине мелькнула физиономия Скарпы, а затем мне навстречу распахнулась чья-то оскаленная пасть, заставив отпрянуть. Картинки менялись все быстрее. Позади меня кто-то крикнул — кажется, Инес. Я отмахнулась, не до нее сейчас. Сумрачная зеленоватая глубина так и манила.

С бьющимся сердцем я прижала ладонь к зеркалу — и легко прошла его насквозь.

Вопреки здравому смыслу, я оказалась на улице, прямо на мостовой. Сквозь булыжники проступала вода. Канал рядом с домом уже порядочно раздуло, а морские волны все прибывали. Вода стремительно заливала причалы, от которых остались только колья, торчавшие наружу. Резко пахло солью, в ушах стоял несмолкаемый гомон чаек. Одна из них присела на камни рядом со мной.