Чайка с острова Мираколо

Дон Арсаго был популярен в Венетте, а его дом славился хорошим винным погребом, так что на праздник явилась уйма народу. Парадная приветственная улыбка, казалось, навеки приклеилась к моим губам.

Мой взгляд, измученный разноцветьем, с удовольствием остановился на единственном строгом темно-лиловом камзоле — и в тот же момент я узнала синьора ди Горо. Его легко было узнать, так как среди гостей он единственный был без маски. Он держался в стороне, будто нарочно подчеркивая, что находится здесь не для развлечений.

Я заметила, что в начале вечера он часто посматривал в мою сторону, однако подойти не решился.

В такую ночь, как сегодня, дама могла и сама проявить инициативу. Я подумала, что никто не имеет права торчать с мрачной миной посреди нашего праздника, распугивая других гостей! В конце концов, хозяйка я тут или нет?

С этими мыслями я осторожно пробиралась через толпу. Алессандро не сделал мне ни шага навстречу, но его взгляд чувствовался, как прикосновение. Сама не знаю, откуда во мне взялось столько храбрости.

Как будто легкое кружево, скрывавшее мое лицо, сделало меня немного чужой. Теперь я лучше понимала Джоанну! Маска действительно дарила приятное ощущение свободы, граничащей с дерзкой бравадой. Весёлые голоса, музыка и шелест праздничных платьев горячили кровь, зажигая во мне лёгкую безуминку. Сегодня карнавал — значит, многое позволено!

Алессандро, судя по его строгой мине, так не считает.

— Добрый вечер, маска, — произносит он традиционную фразу. Белоснежная улыбка на мгновение освещает его лицо, но почти сразу гаснет.

Словно свечу задули.

От его доброжелательного спокойствия у меня вдруг исчезают все заранее припасённые фразы. Все слова кажутся неуместными, неуклюжими... Лучше бы он просто пригласил меня танцевать! Танец хорош тем, что не требует слов.

Разве можно как-то объяснить это внезапное ощущение узнавания, душевной близости, которое испытываешь к совершенно постороннему человеку? Нет, слова — они как ржавое зеркало, в котором толком и не разглядишь собеседника.

Жаль, что Алессандро танцевать явно не расположен.

— Ну, не будьте же так серьезны! — вкрадчиво начинаю я. — Дон Арсаго прав, говоря, что мрачные мысли заразительны. Глядя на вас, я, пожалуй, тоже стану мрачной.

Серые глаза смотрят на меня долго и пристально — слишком долго и чересчур пристально.

— Это у вас получается прекрасно, — наконец отвечает он, и от его голоса мне вдруг становится холодно. Таким тоном можно заморозить целую лагуну.