Чайка с острова Мираколо

— Что вы имеете в виду? — невольно спрашиваю я, хотя понимаю, что лучше было не уточнять. Разговор опять свернул куда-то не туда. Почему-то с Алессандро у меня это случается часто.

— А вы не замечали? — говорит он почти сердито. — Вы, как зеркало, отражаете собеседника! С Инес вы ведете себя мягко и сердечно, зато с Рикардо становитесь насмешливой и остроумной. Бьянка считает вас весьма разумной девицей, а Джоанна отчего-то видит в вас такую же кокетку и сплетницу, как она сама. Это странно, не правда ли? Даже интересно, какая вы на самом деле! Кто вы на самом деле, Джулия?

Мое праздничное настроение лопается со звоном, как стеклянный бокал.

Я уже жалею, что подошла. Хочется куда-нибудь спрятаться от его ищейской проницательности и умения видеть гораздо больше того, что ему хотят показать.

По крайней мере, у меня хватает самообладания, чтобы улыбнуться:

— Ладно, знаете что? Я вижу, вам здесь вовсе не скучно, так что прошу прощения. Пожалуй, я оставлю вас наедине с вашей прозорливостью.

Всего хорошего!

И я быстро отступаю, стараясь, чтобы мой уход не выглядел как бегство.

— Джулия! — слышится сзади, но я не оглядываюсь. Наоборот, ускоряю шаг.

Сам того не зная, Алессандро наступил мне на больную мозоль. После происшествия в Зале Масок я боялась посмотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что моё лицо постепенно меняется. Скулы становятся более острыми, а в глазах поблёскивает золото, как у паурозо.

Я так мало знала о моей магии! Некоторые считали, что связь кьямата постепенно меняет человека.

Те обрывки сведений, которые мне удалось ухватить в монастыре, не давали чёткого ответа. Я впервые осознала, насколько была неопытна. Как ребенок, играющий на отмелях во время отлива, не подозревая о том, что море может поглотить его с головой. В детстве магия была для меня просто игрой. Наша связь с Пульчино возникла так давно, что казалась чем-то естественным, как дыхание. Но Карита — это другое дело. Что могло произойти со мной после долгих утренних бдений у логова паурозо? Могла ли я измениться? Кто я теперь? И что станет с моей личностью?!

«Да нет у тебя никакой личности, — утешал меня Пульчино, когда ему особенно досаждали мои метания.

— Ничуть ты не изменилась. Как была простофилей, так и осталась!»

Но недавно я вдруг поняла, что Пульчино тоже стал немного другим. В нем появилась осознанность. Нормальные чайки жили как бог на душу положит, Пульчино же научился задумываться о своих поступках.