Однажды суровой зимой

- Мне нравятся твои сапоги, ньяли, - весело заметила Малисса, которая с интересом разглядывала залитую кровью обувь сестры.

- А мне не нравятся мои сапоги, - ответила Авершам, но что-то в этом резковатом ответе заставило Малиссу громко засмеяться.

- Долгий день. Утро. –

Слепящий голубой свет. И заполняющий все высокий звук. Звенит одинокая нота. А на ее фоне – удары колокола через равные промежутки времени. Быть может, времени здесь и нет. И этот колокол - единственное, что его отмеряет. Звук медленно приближается.

Накатывает волной. А потом поглощается тишиной. Такой упругой и бесконечной, что ее можно ощутить физически. Потому эта тишина оглушает и сводит с ума.

Собственный крик застревает в горле. Или, быть может, его просто нельзя услышать в этих бесконечных залах, наполненных мраком и сполохами голубого света. Где уже мечтаешь вновь услышать проклятый колокол. Кажется, что спасения нет. Безумие наступило. Лицо ощущает дуновение ветерка.

Ветер разносится в тишине.

Сначала он шепчет. А потом начинает завывать в бесконечных пустующих пространствах. Где-то начинает подниматься мост. Звенья его гигантских цепей звенят устрашающе.

Мост над бездной. Но взор ищет и не находят никакого моста. Привыкшие к обыденным вещам глаза ищут объяснения. Но впереди нет ничего объяснимого.

Впереди раскидывается чернота, усыпанная звездами. И в эту черноту летят серебристые сгустки тумана. Живые, обволакивающие тело и проходящие прямо сквозь него. Они неотвратимо уходят прочь.

Минуют возможный предел. И отправляются туда, где больше нет ничего знакомого или привычного. В неизвестность.

А тихий шелест ветра оказывается голосом. Нет. Целым хором голосов. И эти голоса шепчут. Они вновь шепчут, как прежде. Слов по началу не разобрать. Но все яснее и отчетливее слышится короткое: «Прими нас». И слышат это не уши. Оно звучит… изнутри.

Эстлин села в кровати, хватая ртом воздух. Голова раскалывалась от боли, о которой она успела позабыть за неделю.

Девушка вцепилась пальцами в простыни. Сжала зубы так крепко, как могла. И принялась глубоко дышать через нос, прогоняя прочь докучливое ведение. Постепенно сон начал отступать, а вместе с ним ушла и боль.

Чародейка перевела дух. А она ведь так надеялась, что эти сны ушли насовсем. Но нет. Видимо, она не видит их только, если рядом спит Вендал.

Странное дело. Прежде она уже делила ложе с мужчинами. И это не помогало ей избавиться от кошмаров.