Санклиты 6. Преисподняя

Доски чердака, сухие и тонкие, больше походили на листы картона – ближайший ливень или ветер обрушит их вниз, оставив гнить в грязи. От когда-то добротной избы останется лишь коробка, которая тоже не протянет долго – если не в этот год, то на следующий после осенних дождей мороз прихватит отсыревшие доски, и их разорвет в щепки. Последним очагом сопротивления окажется русская печь – до тех пор, пока растения, проникнув корнями в самые маленькие зазоры между кирпичами, кропотливо трудясь, не разрушат и ее.

Сумерки стремительно густели, переходя в ночную тьму. Под полной луной мы шли сквозь настоявшийся ароматами полевых трав совсем уже летний воздух. В ночной прохладе шагалось легко. Но когда вдали показался маленький домик, в котором горел свет, захотелось перейти на бег.

- Пожалуй, тут и встанем. – оглядевшись, решил Драган. – Ты не против, родная? Тогда я сброшу нашим геометку. Петро, дома на колесах смогут сюда подъехать?

- Да, вот с той стороны, там дорога хорошая. - на правах, видимо, частого гостя проводник перемахнул через хлипкий забор, отворил нам скрипучую калитку и погладил по большой голове подоспевшего охранника – огромного белого пса.

- Ильич, открывай! – постучав в окно, прокричал мужчина, и вскоре на крыльцо вышел вполне еще бодрый старик.

- Петро, ты, шо ли? – подслеповато щурясь, спросил он, вглядываясь в нас.

- А кого тебе надо? Бриджит Бардо, что ли?

- Ох, а неплохо бы! – захихикал самосел. – Но бабка-то моя Наталка не допустит!

- От ведь охальник-то! – на крыльцо вышла дородная пожилая женщина и отвесила мужу знатного тумака.

– Чего гостей на пороге держишь, кобелина старая? Проходите же в хату, проходите! – она засуетилась вокруг нас, заставив почувствовать себя порохом, который утрамбовывает в пушечное дуло огромное ядро.

В доме все было просто, но уютно. На полу лежали разноцветные половики, связанные из лоскутков ткани. На стене висел ковер. В серванте стояли фотографии молодых хозяев с серьезными лицами, а в углу икона Богородицы с зажженной лампадкой.

Попыхивала теплом затопленная русская печь. Свежеиспеченные пирожки наполняли избу умопомрачительным ароматом, вызывающим усиленное выделение слюны. И вот мы уже сидим за столом, нас много, но поместились все.

- В тесноте, да не в обиде! - успев принарядиться в честь гостей – накинув на плечи платок с пышными алыми розами, приговаривала Наталка, выставляя угощения и наливая всем чай.