Евсения

– Ты мне в шею фыркаешь.

- Что? – оторвала я от его плеча голову… И когда только пристроить то ее туда успела? – Чем пахнешь? – а, действительно, было здесь что-то странное. – В общем-то, «вкусно»… пахнешь – можжевельником и полынью. А еще… чесноком, немножко. И раньше я у тебя этой чесночной «добавки» не замечала.

- Чесночной? – удивленно хмыкнул мужчина. – Так я его и не ел. И вообще… Знаешь, что я хотел тебе сказать?.. Я, когда был ребенком и чего-то очень сильно боялся…

- А с чего ты взял, что я тебя боюсь?

- Ну, не меня, а незнакомой окружающей обстановки, - терпеливо продолжил мужчина.

– То, представлял всегда, что я – в домике. Воображаемом домике. И мне сразу становилось легче.

- Ты – в домике?

- Угу…

- С крышей, стенами и окнами?

- Угу. И обязательно с крепкой дверью.

- А окна там большие… И чтобы занавески на них прозрачные колыхались от теплого ветра. А на гладких досках пола – узорные солнечные лучи. А за этими окнами – лес. Красивый, с высокими деревьями. И озеро рядом… Или река… И крыльцо высокое.

Обязательно, высокое… А еще внутри, чтобы был большой камин… с приступочкой…

- Евсения… Ну ты даешь…

- А что?.. Сам же сказал… «в до-ми…ке»…

Сначала я расслышала громкое гусиное гоготание. И уже на грани яви и сна успела подумать, что, наверное, мы доехали до моста через реку Вилюй. А потом…

- Любоня, а мы... где? – с прищуром огляделась вокруг себя, стягивая с плеч чужую кожаную куртку.

А поглядеть, действительно, было на что - большущая деревня Монжа «радовала» сейчас мои проснувшиеся глаза на все обозримые стороны.

Потому как находилась я в самом ее центре: в чужой, устланной соломой телеге, в тени под кленом, растущем на крутом речном берегу, в густой листве которого чирикали сейчас беззаботно воробьи. И то, что спросонья приняла за гусиный гогот на реке… в общем то, им и было. С одной лишь разницей – мост мы, по всей видимости, проехали давным давно.

- О-о, доброго вам утречка, - обернулась ко мне подружка, болтающая сейчас ногами с покатого борта телеги, и закинула в рот семечку.

– А я уж думала, ты до вечера продрыхнешь.

- Любоня, да я в жизни нигде не спала, кроме своего леса. А тут… сидя на коне с чужим мужиком, да еще на полном ходу? – зевая, примостилась я рядом, и уже внимательнее вокруг осмотрелась.

Телега, на которой мы с подругой сейчас восседали, стояла, раскинув оглобли, в сторонке от длинной деревенской площади. И по всей видимости, торговой.