Евсения

А вскоре увидели и саму деревню, оказавшуюся тоже давно заброшенной. Она лежала слева, в низине, накрытой разбавленным водой, молочным туманом, в котором торчали сейчас уцелевшие жерди огородных изгородей и высокая, в человеческий рост, трава.

- Да, жалкая картина, - выдавил из своей седельной сумки, притихший Тишок.

- Вот я одного не пойму, зачем покидать такое хорошее место? Сади, сей, расти скот и живи спокойно, - даже привстала из седла впечатленная не меньше беса Любоня, однако, Хран ее мнения не разделил:

- Ну, судя по названию, жили здесь совсем не этим, а конкретным промыслом.

«Скань», если мне память не изменяет - плетение узоров из проволоки. И, видно, когда центральный тракт отсюда на север перенесли, узоры плести стало не для кого. Вот и подались умельцы в другие края, - закончил он, почесывая пятерней затылок. – Ну что, здесь тогда и остановимся на ночлег. Что думаешь, Стах?

- Хорошо, - глухо отозвался мужчина, заставив меня вновь к нему приглядеться.

Стахос и после нашей обеденной полянки гордо хранил молчание, лишь коротко отвечая на чьи-то вопросы.

А раза три мы останавливались в пути лишь из-за него. Напряженно ожидая очередного возвращения мужчины с почти опустевшим бурдюком в обнимку. Но, я к нему больше не приставала, лишь бросала косые тревожные взгляды. Сейчас же, бледное лицо Стахоса с большими черными глазами казалось лишь маской человека, которого я знала, кажется, уже давным давно.

- Тогда, Тишок – на разведку. Обследуй на предмет безопасности округу и пару домов.

Но, не у самой дороги, а подальше. А мы потихоньку следом, - скомандовал бесу Хран, вновь трогаясь с места.

Вскоре искомый дом нашелся – через две улицы от самой крайней. Одноэтажный, с широким крыльцом и колодезным журавлем на просторном, заросшем бурьяном дворе. И даже застекленные окна в том доме имелись. Не говоря уж о дверях. Мы с подругой взирали на него со своих лошадей со смесью опаски и брезгливости. Однако ночевать под открытым небом в незнакомой, заброшенной деревне желалось еще меньше.

- Ну и чего вы застыли? – гордо подбоченился на нас снизу вверх, воодушевленный довольным Храновым кряканьем, бес. – Принимайте хоромы, вытрясайте перины.

- Ага. А ты люльку себе здесь не приметил? А то б мы с Любоней тебя в ней… покачали, - первой сползла я с седла и оглянулась к Стахосу. Мужчина в этот самый момент, пытаясь слезть с коня, качнулся вперед и, вдруг, стал круто заваливаться вбок.