Евсения

Женщина замерла на долечку, а потом хмыкнула и продолжила, плавно ведя деревянными зубьями вдоль моей спины. – Ага… А вот я – точно уродина, - перевела я взгляд уже на собственную отраженную физиономию. – И лоб у меня слишком высок. И губы слишком… - выпятила я их со всем усердием, а потом пробубнила. – надутые, будто оса цапнула. А глаза… дриадские… - глаза у меня, действительно, были «лесными» - зелеными, как озерная тина и со зрачками, похожими на луну, накрывшую солнце во время их небесной «свадьбы».

Я один раз такое видала. И что самое неприятное – ободок этот золотистый в момент опасности имел свойство разрастаться по зелени лучами, вспыхивая огнем изнутри. – Я сегодня Леха чуть не угробила. Он детей напугал. Едва «огонь» успела потушить и хорошо, что этот дурень далеко был и с мешком на голове. А так бы заметил… О-ой, Адона, больно же! Все, больше про этого кёнтавра ни слова… Ну, это люде-кони такие. Только не с чубом, как у него, а с длинной гривой… А-а, да ладно, не смейся…

Хозяин нашего маленького дома вернулся уже, когда темень за окном полностью заполнила мою чердачную «светелку».

Проскрипел лестничными ступенями, застыв темным силуэтом, видным из половой дыры лишь наполовину, а потом спустился вниз, ко ждавшей его вечерить Адоне. Я еще различала сквозь подступившую дрему его недовольное бурчание, а потом и вовсе провалилась, уже где-то на грани яви почуяв нутром неладное, неприглядное, подступавшее вновь… все с той же проклятой цикличностью…

Вначале был сон.

Дриады снов не видят, но, этот всегда был исключением. Все тот же лес, та же опушка с торчащими из травы, отсыревшими от дождей пнями и все те же облака в небе – серые, равнодушно летящие мимо. И с теми же действующими лицами – двумя хмельными мужиками и одной девочкой, перепуганным вусмерть подростком, распластанным между этими пнями. Она все так же кричала, хватая ртом воздух и сжимала прижатые к земле кулачки. И боль была все та же и резкое, как удар под дых осознание, что прежняя она уже умерла и никогда не сможет вновь стать чистой лесной росой… И закончился этот неприглядный сон точно так же – яркой вспышкой-бликом, ударившим девочке прямо по ее зеленым, как озерная тина глазам…

А потом она проснулась. Посидела немного, слушая темноту и восстанавливая дыхание, вдохнула, наконец, полной грудью и откинула в сторону одеяло.