Евсения

– Ольбегу, значит, от аланта не только Омега досталась, но и его незаконная живопись. Я эту коллекцию видела у него в доме… как раз, в этом самом стиле. Потому и изобразила по памяти.

- Евсения… ну ты даешь.

- Я вас за стол не пущу, пока не смоете с себя всю ночную гадость. Так и знайте, - да-а… А вот, подружка моя, взамен исчезнувших страхов очень быстро возвратила свой прежний командный тон…

Вода… Она все смывает. Уносит с собой далеко-далеко. И больше не возвращает.

Вот и нам бы так… научиться. Чтоб каждая плохая мысль, каждое темное воспоминание, раз черкнув по душе, навек уносились прочь. Но, к сожалению, такое вряд ли возможно, и память нам нужна, чтоб зарубки, оставленные болью на душах, заставляли умнеть. Или, хотя бы, быть осторожнее…

- Евсения… Евсения, ты льешь мимо.

- Ой, извини, - вновь направила я водяную струю из бурдюка на голую спину Стаха. – Рубашку жалко. Красивая была… Синяя.

Мужчина фыркнул, мотнув головой, и брызги с его волос радужно разлетелись повсюду:

- Подумаешь, рубашка. Туда ей и дорога, - стянул он с моего плеча льняное полотенце. – Она вообще несчастливой оказалась.

- Это почему?

- Да потому что, в обоих случаях, когда я ее надевал – обязательно получал в челюсть. И в Солнцеворот и вчера. Так что, сожжем ее в костре, как символ.

- Символ потерпевшей челюсти?

- Ну да… Евсения, - исчезла, вдруг, с мужского лица улыбка.

– Я все же скажу тебе.

- Стах…

- Пожалуйста, выслушай… Мы не можем исправить свое прошлое. У нас нет над ним власти. Но, и живем мы не в нем. Мы живем сейчас, в этот самый миг и в этом самом месте. Стоим напротив друг друга, смотрим друг другу в глаза и живем. Ты меня понимаешь?

- Ага. Стоим и живем… сейчас.

- Сейчас… И над этим «сейчас» у нас есть власть. И именно в этом «сейчас» я очень сильно постараюсь, чтобы тебе больше не было больно.

А еще сделаю все, чтобы ты научилась мне доверять. Потому что я тебя люблю и для меня это тоже - вопрос жизни.

- Но, я тебе уже доверяю. Иначе бродяжничала бы сейчас в гордом одиночестве.

- Доверяешь? – приблизился ко мне мужчина вплотную и осторожно приложил свои прохладные ладони к моему лицу. – Тогда, закрой глаза.

- Зачем?

- Но, ты же мне доверяешь? – насмешливо прищурился он.