Евсения

А потом мудрый волхв ей помог, сжалился над богопротивной дриадой. Научил, как его обрести и что отдавать при этом взамен, беря у чужих мужиков, этих источников грязи, изгадившей ее душу и тело когда-то, их собственную силу. Это было и избавлением и лечением и справедливой местью одновременно… Так почему же сейчас ей так хочется плакать?..

Глава 3

Утро в мою светелку вошло вместе с Адоной.Потому как, первое, что я увидела, открыв глаза, была именно она, вся в пятнышках рассыпанного узорами занавески света, которые копошились в забранных узлом, медовых волосах дриады и играли на ее лице.

«В общем, хорошее утро», - сделала я вывод и, сладко потягиваясь, села. А потом мне на лоб съехала тугая, как льняной шпагат, косица…

- О-ой… Тишок, - и, хмыкнув, отбросила ее обратно. – Новая работа – распутывать теперь. А знаешь, что?.. Надоели мне эти кренделя на ушах. Который год все с ними… Ну, не который, а уж год, так точно. Может, по-иному сподобимся? – и, дождавшись утвердительного кивка от Адоны, чмокнула ее в щеку, а потом поскакала, придерживая длинный подол рубашки, по ступеням вниз.

– Доброго здоровья, батюшка Угост!

- И ты чтоб, не хворала. Зрю, бодра с утра, значит, в упряжь пора, - да, у нашего грозного волхва, иногда, стишки не хуже бесовских выходят, когда у него настроение соответствующее. - Вспоможение мне твое требуется, чадо, - а вот такое заявление уже ко многому обязывает, потому, как крайне редко оное звучит. – Послание будем слагать… душевное, ответное, - пригладил он свои длинные седые пряди и многозначительно расплылся, вставая со стула.

- А-а. Понятно…

Послания эти, «душевные», да ответы на них, носиться стали между весью Купавной и столичным Куполградом лет пять тому назад. И если поначалу вызывали у меня недоумение, как у неизменного их писца (батюшка Угост снисходить от своих рун до общего алфавита категорически отказывался), то со временем я привыкла. И даже втянулась в процесс, позволяя себе одиночные высказывания, хотя давно уже поняла для себя главное - здесь вопрос глубоко принципиальный.

И тот, кто плюнет на это дело первым, тот и «проиграл». А позволить себе такое наш волхв никак не мог, потому что адресатом его был ни кто иной, как самый настоящий идейный супротивник - столичный католический чин…

- Значит, скреби так… С обращения начала?

- Ага. Все, как заведено: Ваше Преосвященство, - торжественно доложила я, уже предвкушая дальнейший текст.