Евсения

Мокоши раденья!

- Живёхонька…

- Что здесь вообще творится? – выпали у меня из разжавшихся пальцев связанные за шнурки туфли… А вот про кумушек этих я и вовсе позабыла.

- Так, Евсечка, - обступили меня разом у захлопнувшейся двери трое начисто выкинутых из памяти весчанок (чтоб им всем с этого проклятого моста россыпью попрыгать). – мы ж думали, ты утопла.

- Как сорвались долу с этим пришлецом и вспять не вынырнули.

- Как же не вынырнули, Бояна? – наметился явный разлад в версиях. – Он ведь тотки обнаружился! В кустах недалече.

- Да не суть важна. Евси то не было.

- Точно, не было…

- А где ж ты была? – уперлись в меня четыре пары глаз. Три – со жгучим интересом, а еще одна – с вопросом, о-очень выразительным, подтвержденным скрещенными на груди руками.

- А я… дальше по течению вынырнула и берегом домой вернулась… Ой, а вон и батюшка Угост возвращается.

- Иде?

- В окно разглядела… издали.

- А-а, тады нам пора. Прощайте.

- Ну… за яйцами Евсю пришлешь… Раз уж ей так свезло, - сдуло всех троих прямо за высокий порог.

- Адона, я тебе сейчас все объясню. И не делай такое трагическое лицо. Ведь, ты же… - прищурила я трусливо глаза, наблюдая из под ресниц за приближающейся ко мне дриадой, которая, вдруг резко остановилась, прихлопнула ладонь к своему сердцу, а потом с душой меня этой же ладонью по лбу треснула. – Ну да. И я о том, - пробубнила уже из крепких объятий. – Ты ведь всегда чувствуешь, что со мной, но… всегда переживаешь… Ой, давай, лучше я сама из сумки все достану?

И не так оно страшно оказалось.

Испугалась я лишь, когда в дом зашел нахмуренный своим «божественным» думам волхв, оттого прикрыла подсохшим тылом вываленные на стол покупки. Но, батюшка Угост вниманием лишь недавних гостий удостоил, вперясь отстраненным взглядом в мою размотанную косу:

- Что здесь Бояне с ее перечёсками надобно было?

- Новостями последними приходили поделиться, - как можно беззаботнее пожала я плечами.

- И о чем те новости?

- Да, сплетни одни.

- Сплетни? – поднял волхв на меня цепкие карие глаза. – Бабское верещание – пустое сотрясание небесной тверди, - и развернулся к Адоне. – Собери мне суму в дорогу. На заре к Охранному(1) ухожу. Три дня не будет. И чтоб никаких тут без меня… гостий, - вышел он вон, сопровождаемый угрюмым взглядом моей няньки.

- Адона, а что батюшка Угост имел в виду под… Ты куда? – удивила во второй раз меня нянька, тоже удалившись за кухонную цветастую занавеску.