Евсения

– А хочешь воды родниковой? Чистой, самой лучшей в нашем лесу?

- Воды? – как мне показалось, даже позволил себе удивиться грид.

- Ага. Попей. Не известно же, сколько тебе еще здесь, на самом солнце, торчать.

- Давай… воды. И… спасибо…

- И угораздило же влюбиться в такого каменного истукана?

- Евся, я не понял, – едва поспевал сейчас за мной, скачущий с другой стороны ручья, бес. – Это что, еще один твой… жених?

- Чего?.. Это несчастная любовь моей подружки, Любони, - отмерев, вновь припустила я.

- А-а.

О-о-о… Это той самой, с фигуркой, аппетитной как у…

- Пасть свою похабную закрой. И если еще раз замечу, как ты на нас из озерных камышей пялишься, когда мы купаемся, без рогов оставлю.

- Что ж так сразу то? – обиженно взъелся хвостатый прелюбодей.

- И без хвоста, - тут же увесомила я угрозу. – Ты меня понял?

- Как не понять… А вообще, куда это мы так резво с тобой вдоль ручья несемся? Полянка то наша тренировочная «немного» в другом направлении.

- А мы – не туда сейчас. И, знаешь, что? – вновь тормознула я.

– Ты со мной туда не ходи.

- Евся, да куда? – взмолился бес. – Толком объясни.

- Толком?.. Да я и сама «толком» не знаю. Просто… У Ольбега, здешнего богатея, в нашем лесу сейчас какая-то оказия. А это, само по себе – большая странность. Вот я и хочу взглянуть, что за дела такие, непонятные творятся у меня под самым носом.

- Так, а почему, мне-то с тобой туда нельзя?

- Да, потому что… - вдруг, замялась я, отведя в сторону взгляд. – Потому, как…

- Потому, как ты думаешь, что единственный, с кем у него может быть здесь встреча – мой господин? – прищурился на меня Тишок.

- Ну, да.

- И у меня, если он нас с тобой заметит, будут неприятности?

- Я бы сказала, большие неприятности.

- А то я сам не понимаю… - сдвинул бровки бесенок. – И вот что: либо мы с тобой туда вообще не суемся, либо – только вдвоем. А так, как ты, проныра тиноглазая, все одно, не отступишься, то… чего же мы здесь до сих пор тогда торчим?.. Ну?

- Баранки гну. Но, я тебя предупреждала…

Заметили мы их с Тишком еще издали.

В том месте, где ручей Тихий брал свое начало, меж камней, образовалась небольшая природная площадка, поросшая мхом, накрывшим и крайние с ней валуны аж до самой середины. И на этой площадке сейчас о чем-то очень бурно жестикулировал Ольбег, издали сильно напомнивший мне паука. С коротким пузатеньким туловищем, длинными конечностями и зачесанными назад, серыми волосами, обнажающими глубокие залысины.