Евсения

Все это ветер сейчас порывом бросил в меня, стоящую у распахнутого окна, заставив вдохнуть полной грудью, а потом, с глубоким стоном, но, все ж выпустить из себя наружу:

- Солнцеворот, чтоб тебя… Адона! Где моя старая, «специальная» рубаха?!

Солнцеворот – купол жаркого лета, самый любимый и разгульный праздник для всех, без исключения в веси Купавной. Символ единения природы и человека, огня и воды, скромности и вседозволенности. День предвкушения волшебства и ночь, им до краев наполненная… И мои самые ненавистные сутки в году.

Потому, как по моему же глубокому, дриадскому убеждению, обильное обрывание цветов, веток и сучьев совсем не означает слияние с матушкой – природой, а, вовсе даже наоборот – прямое над ней надругательство. Что же касается всего остального… то, здесь мне, пока, вплоть до этого года всегда удавалось очень вовремя смыться. Но, и не пойти, однако ж, на высокий берег Козочки, было нельзя. Это понимал даже сам волхв, первым отдающий дань местным языческим гульбищам. Что же касается дня сегодняшнего… Лех… И как я про него забыла? И как рано и некстати вспомнила…

- А-ай! Адона! Да я про него тебе вообще ничего говорить не буду.

Хотя… по-моему, это я уже обещала… И откуда такая, вдруг, к этому дурню благосклонность?.. – дриада хмыкнула и вопросительно оттянула мои волосы в разные стороны. – Ну так, как обычно в этот день – одну девичью косу. Э-эх… Скорее бы все закончилось. У меня что-то на душе не спокойно… Чего?.. Ну да, я и это уже говорила… Говорю, каждый год… - обреченно вздохнула, колупая ногтем макушку деревянного кентавра. Потом поднесла свистульку к губам и в который раз, не решилась. А все из-за этого «чужака». Осквернил собою мою «мечтательную» игрушку. Как я теперь на ней дудеть буду, с моим-то главным жизненным принципом?.. Мысли, вдруг, подхваченные сквозняком, понеслись вон из распахнутого окна, и на душе от этого стало, от чего то, еще тревожнее. – Адона, а кто такой «бер»? Ты не знаешь?.. Нет? – и потому, как нянька моя драгоценная быстро отвела от моего зеркального отражения глаза, поняла – еще как знает, но, мне от этого ее знания, уж точно ничего не перепадет…

До самого обеда я усиленно делала вид, что вся остальная часть суток ничем особенным мне не грозит, успев навести чистоту в своей чердачной светелке и попутаться под ногами у замешивающей тесто на праздничный земляничный пирог Адоны.

Но, после того как солнце, указующим перстом зависло над самой крышей нашего домика, поняла – пора.