Евсения

Натянула на себя специальную для такого случая, льняную рубаху, удовлетворенно отметив, что оная не застревает на округлых моих выпуклостях. Лишь с каждым годом все короче становится. От этого и боковые разрезы – все выше. Ну да, ничего – с цветными чулками в самый раз. Правда, я, все ж, позволила себе отступную «вольность» - навесила на вышитый пояс маленький узелок. А как же иначе, когда одёжные карманы в веси Купавной почти ересью считаются? Где же при таких канонах бедной дриаде свои… Ну, да, это секрет, чего я там ношу.

До кромки леса меня подвязался провожать Тишок. Заметно притихший после вчерашней нашей с ним «познавательной» беготни. Я его подвиг оценила и тоже решила обещанный серьезный разговор (пытку с пристрастием) пока на время отложить.

- Гуляй, Евся, ни о чем таком не думай, - сосредоточенно жуя по дороге кусок Адониного пирога, внушал он мне. – А если что, в лес беги. А уж я здесь твоих женихов встречу со всем почтением и такие мороки им наведу, мать потом родную за корягу принимать станут.

- Ага, - тоже с полным ртом, лишь вздыхала я. – А батюшка Угост уже отбыл в свои поля?

- Так давно, - неопределенно махнул лапкой бесенок. – Он в этот раз аж за сам Вилюй. Там, говорят, одолень-корень в Змеиной проплешине совсем необыкновенный. Тем более, в такую-то ночь. А обратно уж я его, своей тропкой провожу, перед самым рассветом… Евся.

- Что? – тормознула я, у самого края холма. – Ты там того… через костер прыгать не ленись, да в хороводах этих тоже, хотя бы, вначале.

- Тишок, ведь не первый год. Не переживай. Как-нибудь… пропрыгаю ночь, - в ответ лишь усмехнулась я и в доказательство, резво поскакала вниз по тропке. Но, направилась не к назначенному месту у Козочки – туда еще было рано. А – прямиком вдоль огородов и в высокий порядничий терем. Там у нас, у «девиц-купальниц», было сейчас место сбора.

Тетка Вера, хлебосольная Любонина матушка, сразу усадила меня за стол, из-за которого я сначала со своей подругой и перекрикивалась. А потом явилась и она сама… тоже в своей прошлогодней рубахе. И, глядя на всех исподлобья, прогундела:

- Ну вот, глядите… Никуда не пойду.

- Ежели, не треснет по швам, считай, свезло, - хмыкнула, болтающая на лавке ногами, Галочка.