Евсения

У нее твоих глаз нет и… волос и… губ и… - медленно опустил он взгляд еще ниже. – Евся, мне ты нужна.

- Лех, ты чего? – попятилась я от нависающего надо мной мужчины. – Лех, зашибу ведь.

- А пусть, - решительно ощерился он. – Пусть, хоть один раз, хоть последний, но, будешь сегодня моей. В такую-то ночь все зароки нарушаются. Да ты и сама, после моих ласк от дурости своей уж точно избавишься.

- И ты ради этого готов насильником стать? – как можно спокойнее уточнила я, уперевшись спиной в стог.

- Насильником?.

. Я?.. – видно, это был очередной мой «дурной» вопрос, поставивший под сомнение его могучие мужские чары.

- Лех, ты ведь знаешь, что силой со мной не выйдет. Я еще в детстве от тебя всегда угрем выскальзывала. И знаешь, что обязательно поплатишься потом за свою пох… прихоть. Но, раз уж сегодня такая ночь… Погоди! Дай договорить… Раз уж сегодня… Давай, чтобы все по хорошему было?

- Евся, так я к тебе со всей моей…

- Да погоди же! Мне от тебя слово надо – настоящее. Нерушимое.

- Все, чего пожелаешь.

Хочешь, на Сварожьем обереге побожусь? – сунул Лех пятерню в ворот рубахи.

- Нет, просто пообещай… что, в любом случае, доволен ты мной останешься или нет, со следующего утра навсегда от меня отлипнешь.

- Так мы с тобою всю эту ночь? До самого рассвета?.. Евся… Евсения, клятвенно тебя заверяю, что отстану от тебя… если ты, конечно, сама этого потом захочешь. А теперь…

- Лех!

- Да что еще то?!

- Погоди. Чай, не каждый день я себе такое позволяю. Мне надо… настроиться.

Настоем любистника(2). Он у меня с собой.

- Евся, так, ежели, ты меня сегодня решила «побрить», для кого ж тогда зелье прихватила? – пораженно распахнул рот парень, глядя на мои манипуляции с извлеченным из узелка флаконом.

- Лех, рот свой закрой. Какая теперь-то разница? А лучше, присоединяйся, чтобы уж, наверняка всё… удалось, - сделала я первый, мелкий глоток…

Священная купальная ночь окутала своим благосклонным покровом всю округу. Да что там, округу? Весь большой мир она сейчас «благословляла».

Вот только не знаю, горят ли еще где-нибудь в эту ночь так же жарко, как на здешнем берегу, уходящие в небо, костры. И слышна ли еще в каких других краях такая же, эхом разносимая по реке музыка, хохот и много иных, допустимых лишь сегодня звуков. Кто его знает? Уж точно, не я.

Я стояла на небольшом, пологом бугре и, усердно щурясь, пыталась разглядеть в толпе танцующих и веселящихся людей дорогую подружку и ее верного грида.