Евсения

Стояла и думала: «А может, прямо сейчас взять, да вернуться в свой лес? Плюнуть на всё и с разбега, голышом, занырнуть в ночное, только мое, озеро. А потом раскинуться на спине, на тихой водной глади и, медленно водя руками, смотреть на луну?.. А ведь, год назад, я, возможно, так бы и сделала. Но, только не сегодня. Не в эту ночь». Ветер, почти ощутимо, подтолкнул меня в спину, и я понеслась с бугра, ворвавшись со всего маху в сумасшедший танец у одного из костров:

- Любоня!.. Лю-бо-ня!!!

- А-ась?! – откликнулась на мой крик, прыгающая у самого огня подружка и тут же подхватила меня за руки в кружение.

– Ты где была? И Леха куда дела?

- Я?.. Колыбельную ему пела у стога за Теребилиным огородом, – с удовольствием включилась и я в веселье, залившись беззаботным смехом.

- Колыбельную? – не сбавляя темпа, открыла Любоня рот. - Ох, и злыдня ты, подружка. А как проснется, да виновную кинется искать?

- Неа. До утра не очухается. А как очухается, не вспомнит ничего толком.

Сам виноват.

- И в чем же он на этот раз оплошал?

- А, не будет руки распускать, да и вообще, не будет в другой раз пить на пару с внучкой волхва. К тому ж, то, что она сама так радушно подсунула… Ох, голова закружилась, - хватая ртом воздух, остановились мы с подругой. – Да что обо мне? Где Русан?

- Русан? – поправила Любоня сползший с макушки венок. – В сторонке стоит. Где ему еще быть? Охраняет, - прозвучало с явной досадой, а я тут же зашарила глазами по краям широкой поляны:

- Где?.

. А-а… - уткнулась, наконец, взглядом в девичью стайку, явно кого-то обступившую. - И не боязно тебе его бросать на растерзание местным купальницам? Они нынче, у-ух, какие, решительные.

- Где?! – махом вытянула шею Любоня. – Да он совсем в другой стороне, у берез… И один.

- Один?.. А кого тогда они… А-а! Раз, не Русана… давай танцевать? – ухватила я за руку Любоню и потащила в самую гущу людей.

– Чего ты мне кричишь? Я тебя не слышу.

- Я говорю, там какой-то пришлый. Давно стоит. Всем лыбится, но, с места не сходит. Вот наши его сами и окружили. В горелки звали играть, в рощу. Да он отказался.

- Что?!.. – застыла я в плясовом развороте, пропустив удар дриадского сердца. – Там… чужак?

- Ну-у, это… - скосилась, вдруг, Любоня куда-то, за мое плечо. – Ага, чужак.

- Здравствуй, Евсения. Надеюсь, ты по мне соскучилась.