Евсения

Целых трех: Зорку, Омелицу и еще одну, Людочку, нервно теребящую конец пояска. А потом, невесело хмыкнув, подумала, что, наверное, бить сейчас будут меня, а не Стахоса. И совсем не весевые парни. – Пошли, - встала, одернула рубаху и направилась за тут же скользнувшими в рощу «купальницами».

Шли мы недолго и, горящие на поляне костры еще не исчезли из виду за редким подлеском, как девушки, вдруг, остановились, явно решая, кому из них начинать. Наконец, первой открыла рот Зорка:

- Евся, ты только не серчай на нас.

Мы тебя спросить хотели.

- Ну, так спрашивайте, - равнодушно отмахнулась я.

- Ты ведь – внучка нашего волхва.

- Это что, уже вопрос был?

- Нет, - спешно вступила Омелица. – Мы ж то знаешь. Просто… скажи нам свой секрет. Ты ж, наверняка, чем-то пользуешься, чтоб, ну… чтоб… - закусила она потерянно свою тонкую губу. А Людочка, вдруг, выпалила:

- Чтоб парней завлекать. Ты их гонишь – а они все одно…

- Завлекаются? – от неожиданности прыснула я, получив в ответ усиленное тройное кивание… Ну и дела… И как же теперь объяснить этим наивным дурехам, что виной всему моя, хоть и на половину, но, дриадская кровь, действующая на мужчин «будоражаще»? Что моей, личной вины, иль заслуги в том нет? Что от природы моей, лесной, мне дан дурманящий их сознание, древесный аромат, источаемый телом, который и мне самой доставляет лишь постоянные проблемы? Как?.

. Но, я даже рот свой открыть не успела, и, сначала почувствовала, обернувшись назад, к недавно оставленной лавке, возле которой сейчас, все ж, кого-то били. А через миг услыхала и подтверждение этому - пронзительный женский крик, узнав в нем свою дорогую подругу. – Да ну вас! – взмахнула напоследок косой, и понеслась обратно, прямо сквозь лесные заросли.

Нет, все же, не били. Потому как то был поединок. Двух равных по силе соперников. И одним из них был Стахос (все ж, он). А вот вторым…

- Русан, не надо! – вновь завопила, прыгающая в стороне, с расширенными от ужаса глазищами, Любоня. – Русан!

Мужчина даже на нее не взглянул.

За мгновение до этого, получив удар в скулу, он упрямо мотнул своей лобастой головой и вновь пошел на противника. Стахос же зло ощерился, подтянув к груди кулаки.

- Что здесь такое? Любоня?! – предприняла я попытку докричаться до своей подружки. Та лишь мельком бросила на меня отстраненный взгляд, а потом, вдруг, развернулась всем корпусом. – Что происходит? – выдохнула со странной злостью в голосе, заставив меня отпрянуть.