Евсения

– Это ты у меня спрашиваешь?

- У тебя, - в ответ опешила я, с трудом узнавая сейчас в этой гневной фурии свою «смиренную овечку». – Любоня, с чего они сцепились?

- Это всё… - хватила она ртом воздух. – Это всё… Э-эх! Горите вы все синим пламенем! – и с прискоком развернувшись, бросилась наутек.

Я же, застыв пораженно лишь на долечку, рванула за ней следом, тут же позабыв про двух поединщиков:

- Ты куда?! Постой! – ну, теперь, только догонять…

В весь Любоня не понеслась. И, минуя огородные тылы, ее белый венок замелькал вдоль них, а потом на время исчез в огибающих овраг зарослях.

Вот тут я по-настоящему струхнула – в овраге том не одна корова себе ноги ломала. А уж в таком состоянии, да при полной ночной темноте:

- Любоня!.. Ах ты… коза скакучая, - выдохнула с облегчением, зацепив глазами, мелькающее дальше по низине светлое пятно. – Ну, держись.

Однако нагнать ее получилось не сразу. Да ее еще с детства никто, даже из парней словить не мог. Потому «лететь» нам пришлось аж до самого «щербатого» орешника с Тихим в нем ручьем.

Именно в этом журчащем убежище она и рухнула, решив присовокупить к родниковой воде еще и свою, из глаз. Интересно, чьей больше окажется?.. Да, тьфу на такие мысли! Она ведь, подруга моя…

- Любонь, - осторожно подсела я к усердно вздрагивающей всем телом девушке, упавшей в траву. – Любоня… Ну, ты чего это?.. Что там стряслось?

- Евся, отвянь! – с чувством выкрикнула та, продолжив душевные переливы.

- Ничего себе, - удивленно открыла я рот, услыхав от подруги собственное же, дриадское ругательство.

– А вот не отвяну. Пока не расскажешь все, как есть… Любоня, ты ж меня знаешь?

- Евся, я тебя давно знаю, - оторвала Любоня, наконец, мокрое лицо от ладоней. – Ты моя люби-мая подруга. И я тебе счастья желаю… с ни-им, - набрав в грудь воздуха, взвыла она и снова ударилась в плач.

- Ну… спасибо, - растерянно буркнула я. – Да только, пустое все. Не сойдутся наши тропки. А вот ваши с…

- Да как это «не сойдутся»? – аж подскочила Любоня, ошарашено выкатив на меня глаза.

– Он ведь такой… такой… самый лучший. И дрался за тебя.

- Любоня, это кто из-за кого дрался? – напротив, прищурила я свои. – Мне вот показалось, что ты была тому причиной. Что это тебя Русан к Стахосу приревновал. Что, впрочем, вполне оправданно, после твоих-то явных стараний.

- Я тому причина? – даже дышать перестала страдалица. – Да они из-за тебя сцепились. Чужак этот первый на него пошел, а Русан… Русан в долгу не остался.