Евсения

Я попрощаться с тобой заехала, - а вот это уже совсем «небывалое доселе зрелище» - моя дорогая подруга, одетая по парадно-дорожному, и рядом с ней Хран, не выспавшийся и небритый.

- Здравствуй-те, - подскочила я с крыльца. – А-а…

- Евсения, да вы меня извините, - устало хмыкнул, видя мою растерянность мужчина. – Мне Стах нужен. И я почему-то уверен, что он должен быть… где-то здесь, - с прищуром огляделся он по сторонам. – И меня Хран зовут. Я его друг. Так он…

- На озере, - кивнув, выпалила я.

– Это там.

- Спасибо, - тут же отбыл он в сторону берега… Ну и дела. А, кстати…

- Любоня, - вернулась я взглядом к подруге, попутно собирая мысли в кучу. – Ты чего там пролепетала? Что за прощанье такое? А ну пошли в дом…

Да, конечно, повод для «прощанья» был глубоко уважительным. Хотя, не настолько, чтоб рискнуть этой трусихе тащиться одной в наш заповедный лес. И если бы не Хран, встреченный ею уже у весевых ворот с вопросом: «Как проехать… и так далее», то, я бы ее скуксившуюся мордашку вообще никогда больше в жизни не лицезрела.

И дело здесь не в высоте жениховского каменного забора, а совсем в другом – подруга моя решилась самолично бежать от «злодейской судьбы». Правда, не совсем уж «бежать», а ехать по точному адресу к своей тетке в Медянск(3), на другой конец страны, но, все ж, от «злодейской судьбы». И с благословения матушки, которое к сестринскому адресу прилагалось. Ну что тут скажешь? Мудрое решение. Но, я, все ж, задала свой глупый вопрос:

- А Русан знает?

- Что? Кто? – зарделась, как роза в палисаднике Любоня, скосясь на стоящую у плиты Адону.

- Любоня, Русан знает о том, что ты решила дать дёру? – с нажимом повторила я.

- Не-ет, - видно, вспомнив о немоте моей няньки (вот, сюрприз будет), решилась, все ж, на откровенность подруга. – Он еще из Бадука не вернулся. И мне ни одной весточки оттуда не прислал.

- А должен был?

- Так а мы не договаривались… Так, кто ж знал? - тяжко вздохнула страдалица.

- И действительно… А почему ж ты тогда в Медянск едешь, а не в Бадук? Ты боишься, что Русан тебя не примет или, что Ольбег его за такое вероломство прибьет?

- Угу… Прибьет. Точно, прибьет.

- А письмо ему написать со своим новым адресом? – зашла я с другой стороны.

- Узнает и… прибьет, - осталась непреклонной Любоня.

- Да-а. Хорош жених… со всех сторон, - в раздумье нахмурила я брови.

- Евся, он и за меньшее не щадит.