Мурлыкать и танцевать

Да и отец, когда был в дурном настроении, всегда высылал всех слуг, так что немного самой делать нужно было уметь. Утром, к рассвету, они вернутся конечно, но вечер и ночь провели с семьей. Элсбет думала, что это скорее проблемы, чем польза, добираться-то им непросто, но отца такие мелочи не волновали. Когда он хотел, чтоб в доме не было никого постороннего, там никого и не было.

Когда же Элсбет вернулась, то чуть не выронила блюдечко с молоком на пол. На ее кровати развалился сам Россетти, да еще одетый совершенно неприлично — не в мантии, и не в камзоле, нет! Просто в белой рубахе, застегнутой наполовину на черные пуговицы, и в простых брюках из мешковины.

Он больше был похож на портового матроса, чем на графа, или придворного мага. И его уж точно не должно было быть здесь!

Поискав взглядом кота, и не обнаружив его, потерявшая дар речи от неожиданности Элсбет поставила блюдце на трюмо возле кровати, подошла к графу, что молча наблюдал за ней из-под полуопущенных пушистых ресниц, и влепила пощечину.

Тот тихо рассмеялся, не пытаясь помешать ей или перехватить руку.

— Как вы могли?! — наконец, произнесла она тихим злым шепотом. — Это, в конце концов, подло! Прикидываться безобидным животным, чтобы втереться ко мне в доверие! — если шепотом и можно было кричать, то именно это Элсбет и делала. Щеки ее покраснели, домашнее платье топорщилось на быстро вздымающейся и опускающейся груди, а обычно бледно-голубые глаза потемнели, став скорее бирюзовыми.

Словно море в начале шторма.

Граф мечтательно улыбнулся, совершенно не раскаиваясь в содеянном. Если бы Элсбет думала о себе чуть лучше, она решила бы, что он ею любуется. Но это, конечно, совершенно исключено. Посмеяться решил, наглый и бессовестный тип, не иначе! Она открыла было рот, чтобы продолжить свою обличительную речь, но Энрико заговорил раньше:

— Ну что я мог сделать, если честные методы с вами не работают, дорогая Элсбет? — вкрадчиво промурлыкал он.

Она густо покраснела, вспомнив почему-то, где этот паразит сидел в облике кота. — Зато теперь я совершенно точно знаю, что я вам симпатичен, а все отказы вызваны исключительно дурью, вложенной в вашу голову папенькой. И еще я убедился в том, что вы любите кошек! Нахожу результат восхитительным и исключительно доволен и своим поступком, и вашей реакцией.