Счастье даётся всем.

Те самые, которые Янника впервые увидела там, у шахты, правда не целыми, а растёртыми в пыль ловкими женскими ногами.

- Что? – нахмурилась жрица, наблюдая за растерянным видом подошедших иллике.

Гарди и Сигни переглянулись, прежде чем ответить:

- Здесь совсем нет счастья, Верховная! Мы нашли немного возле наших следов. Но это всё! – и они протянули ей почти пустыеладони.

- О, Снежная дева! Что же такое сотворил южный правитель, что счастье уходит с его земель?! – протянула Гутрун.

Но Верховная остановила её неосторожные стенания.

Резко. Она всё делала резко. Отсекая ненужные разговоры, чувства, эмоции.

-Не время плакать, Гутри. Делайте мастику, девочки, – приказала, – закройте уже эту дрянь, – и отвернулась, снова мазнув по недвижной Яннике холодным взглядом.

Иллике почтительно кивнули и приступили к работе. У самого окна детской спаленки стоял аккуратный столик. Там иллике, осторожно переложив счастливые порошинки на гладкую поверхность, стали их мять…

Янника, подойдя ближе, напряжённо наблюдала, как белокурые девы творили мастику: крошечные, тонюсенькие, как паутинка, завиточки, рассыпанные на столе, словно и не хотели поддаваться.

Дымные крошки то и дело ускользали, вздымаясь вверх от каждого неосторожного движения, словно стараясь избежать предназначенной ним участи, но иллике непреклонно перехватывали их, невидимых глазу, и вскоре под опытными руками дымная невесомая плоть приобретала плотную, единообразную форму, сцепляясь друг с другом. Янника старалась не морщиться каждый раз, когда тяжёлые ловкие руки Сигниподбивали ускользающие паутинки, словно тесто, потому что ей казалось, что порошинкам больно. И что им совсем не хочется превращаться с тугую вязкую массу.

Руки девушки покрылись мурашками, она осторожно отвернулась, чтобы не смотреть. Через полчаса чёрные прорехи над всеми кроватками были накрыты сверху плотной субстанцией. Верховная стряхнула руки и пошла к выходу. Правда она обернулась, на какое-то мгновение, словно что-то досадливо решала для себя.

Этот её немного виноватый взгляд и поймала Янника. И тогда больше не двинулась с места, принимая первое в своей жизни судьбоносное решение.

У порога Верховная снова обернулась и теперь удивлённорассматривала неподвижно застывшую девушку, гордо вскинувшую белокурую голову и не скрывающую пунцовый злой румянец на юных щёчках.

Гутрун шла второй, поэтому не сразу поняла причину остановки.