Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!

Великая Мать, вот бы перекинуться… Дверь не заперта. Вырубить этого, и на волю…

Кажется, фанатик прочёл мои мысли:

— Не вздумай бежать! — и неожиданно прибавил: — Не сейчас.

Я вопросительно склонил голову и тут же поморщился, простое движение отозвалось волной боли во всём организме.

«Чтоб вас реликты драли, уроды!» — от души пожелал приложившим меня культистам.

Мужик снова хмыкнул, на этот раз с пониманием.

— В общем, так. Слушай внимательно, повторять не буду. Веди себя хорошо, не дёргайся прежде времени, и мне не придётся доказывать, что я похлеще того, кто тебя изловил.

Это ясно?

Точно! Это же тот самый, что вырубил Халли! Здоровый. С таким будет непросто совладать. И видно, не абы кто, а тренированный не хуже меня, да к тому же маг крови, если не соврал. Но проверять догадки как-то совсем не было желания, и так голова точно из осколков собрана.

— Так, ясно? — с нажимом повторил вопрос гость.

Согласно опустил веки, на более бурное проявление эмоций не хватило энтузиазма.

Сейчас главное тянуть время и пустить все силы на восстановление, иначе мне не выбраться.

— Здесь еда и вода, — культист указал на пол справа, где обнаружился поднос с нехитрой снедью. — Сиди тихо, и я передам Халли, что с тобой всё в порядке.

Это что, угроза?! Сглотнул, борясь с мгновенно подкатившей к горлу дурнотой, и собрал все силы воедино.

Рывок не удался, мигом раньше меня словно приковало к полу.

— Тварь!

— Сказал, же не дёргайся! — мужик недовольно скривился поднимаясь.

— Думаешь надолго тебя хватит? Ещё раз-другой, и превратишься в овощ. За девушку не переживай. Пока я присматриваю, никто здесь её не тронет.

Дверь клетки за ним затворилась, лязгнул замок, а через несколько мгновений исчезли и незримые цепи, что не давали пошевелиться.

С чего это он так о Халли печётся? Что, вообще, происходит? Или я ничего не понимаю, или по моей башке слишком много раз ударяли за последнее время.

Совсем котелок не варит.

Теперь, когда враг ушёл, можно было позволить себе слабость и броситься к кувшину. Сушняк был такой, точно я три дня в кабаке ничего, кроме «Имперской», не употреблял. Причём не закусывая. Руки дрожали, и ледяная влага щедро плескала на грудь, пока жадно хлебал, чувствуя, как постепенно приходит в нормальное состояние одеревенелый язык. Вода оказалась свежей и чистой, явно набранной из родника или ручья.