Инженер

Трещина побежала по борту судна, распространяясь от места удара в теле металла и по сварным швам. Раздался странный гул, похожий на глубокий стон, и все судно словно вздрогнуло. А потом начали лопаться стальные канаты. Треск уже превратился в грохот, и люди с ужасом увидели, как часть судна закачалась и начала съезжать со стапеля на слиповых тележках. Вся часть, кроме одной секции, которая прямо на глазах продолжала трескаться и буквально разваливаться на куски.

Толпа в ужасе разбегалась в разные стороны. На трибуне уже не осталось ни одного человека.

Но нет, один все-таки оставался. Марек пытался удержать бьющуюся в истерике приезжую актрису. Ну что же, возможно, он и пытался быть мужчиной. А может быть, даже сам в это верил. В этот момент спускаемая на воду часть судна достигла кромки воды, и волны от ее удара о поверхность выплеснулись на причал. А потом раздалось громкое уххх. И все. Громкая музыка заглушала звуки от лопающихся на поверхности воздушных пузырей.

А оставшаяся часть все это время продолжала разрушаться, складываться внутри себя, вздымая облако ржавчины вперемешку с пылью.

Волны сомкнулись над неудачливым “Согласием”, а она хохотала. Ей все удалось. Почти все, почти. Марек пытался помочь женщине спуститься с трибуны, но только сам споткнулся и рухнул у подножия лестницы. Сердце замерло. Агнешка не хотела, чтобы кто-то пострадал. Даже он. Некоторое время мужчина сидел, сжимая голову руками. А девушка хохотала. А потом запустила биноклем в его сторону и разрыдалась.

Судно окончательно затонуло под звуки сирен пожарной охраны и скорой помощи.

Ага лежала на крыше, закрыв глаза и раскинув руки до самого вечера без единой мысли в голове. Просто наслаждалась этим полным отсутствием чего-либо. Время от времени снизу доносились какие-то голоса. Но на крышу не поднялся никто. Машины скорой помощи уехали очень быстро. И наступила тишина. Тишина в корпусно-сварочном цеху – это было нечто. И это было приятно вдвойне.

Тишина и солнечный свет. Да, можно было купаться в этих стихиях сколько угодно долго.

Но что-то надо было делать. Даже через силу. Села, на нагревшейся за день бетонной крыше было по-прежнему тепло. О судне напоминали только груда ржавого металла и трибуна, с которой никто не рискнул снять праздничные флаги.

Приятно было понимать, что она по-настоящему хороший инженер и технолог. Но, с другой стороны, как женщина она все-таки потерпела поражение. Ее любовник теперь уже точно не вернется к ней никогда.