Инженер

А сейчас просто наслаждалась лучами солнечного света. Август был в самом разгаре. И ничто не могло отнять у нее этого живого тепла.

Наконец заиграла музыка, и ограждение людей в красно-белых повязках зашевелилось. Сначала появилась группа харцеров с цветами. Они остановились около трибуны и, как все дети, начали задирать друг друга и пытаться хоть как-нибудь не помереть со скуки на “мероприятии”.

Потом от заводоуправления потянулась группа людей в темно-синих и черных костюмах. Приложив к глазам бинокль, она заметила и Марека, который шел рядом с воеводой и старательно что-то объяснял.

Судя по всему, у заместителя министра нашлись дела поважнее. Королева бала из Варшавской оперы шла с совершенно кислым видом и даже не пыталась сделать вид, что ей хоть чуть-чуть интересны объяснения инженера.

Все эти люди не вызывали у нее никакого интереса. Если на секунду задуматься, никакие люди не вызывали у нее интереса сейчас. Все, что она делала в последние дни, мама запрещала ей делать. Строго-настрого.

А она, сейчас она ждала, что из всего этого получится. А потом? А потом пускай будет то, что должно быть.

Первый секретарь воеводского обкома ПЗПР начал произносить речь. А она болтала ногами. Солнышко грело все сильнее, и Агнешка жалела только об одном – надо было взять какую-нибудь шляпу. Такую остроконечную колдовскую шляпу. И метлу. Девушка огляделась, нет, метлы не было. Как и шляпы. Ну, это не беда. Сыграли гимн Польши. Теперь слово дали Марку. Но он говорил обычную ерунду.

Мертвые слова.

Она теперь знала. Она себе позволила знать. Слова, слова, слова. Кажется, теперь что-то говорил директор верфи. Это было совсем неинтересно. Шампанское, скорее всего, было французское. Интересно, кто пожертвовал своей бутылкой? Марек? Вряд ли. Если подумать, все-таки привезли с собой. Какой-нибудь помощник или референт. Такие не могут упустить ни малейшей мелочи. Священник окропил корпус судна. Как мило! Все вместе! Слава богу, ее там нет! Впрочем, кто бы ее туда пустил? Она же теперь диссидентка.

Агнешка попробовала это слово на вкус. Повторила, как будто перекатывая языком, но не нашла в нем ничего. Оно было совершенно чужое, бессмысленное и пустое.

Теперь что-то произносили харцеры. Она вспомнила, как сама была харцеркой, как первый раз в походе целовалась. Выезд в лагерь на озера был тоже замечательный. Ага представила, что вновь плывет сквозь утренний туман, опустив руку к речной глади. Вода очень холодная, но ей очень тепло, очень.