Данница

Ивку завернули в одеяло, положили на плоскую доску и потащили. Волокуши прыгали на ухабах. Хвост вертелся рядом, дышал теплом Ивке в лицо, лизал пальцы.

Заскрипели двери. Ивку подхватили под руки, завели в светлую, большую комнату, оказавшуюся кухней. От дровяной плиты несло жаром, на окне висели светлые в оборках занавески, стол был засыпан белой мукой – раскатывали тесто.

Вокруг Ивки суетилось трое. Толстый, высокий, абсолютно лысый господин, который творил над ней заклинания на берегу. Высокий же, но очень тощий слуга его, рыжий, как лисий хвост.

Ивку по-прежнему било мелкой дрожью. Рыжий мужик Агрей принес большое корыто. Обратился к толстому: «Господин маг, воды бы нагреть».

– Так клади дрова в печку, лентяй этакий. Я из ничего тепло не сотворю. А вот заставить их гореть повеселее – всегда пожалуйста. Меня зовут маг Остин, милая, сейчас тебя греть будем. Мелка, помоги девке мокрую одежду стянуть.

Железный большой бак поставили на плиту, налили воды. Когда из бака пошел пар, маг Остин с помощью короткого заклинания перенес его по воздуху, наклонил аккуратно, перелил содержимое в лохань.

– Слишком горячую нельзя, – командовал маг. – И слишком прохладную тоже. Жесткую мочалку несите. И масла лавандового тоже.

Когда все было готово, маг и Авгей вышли, чтобы не смущать Ивку. Мелка помогла Ивке стянуть мокрые сапоги, снять вымазанное грязью, изрядно порванное платье. У самой Ивки пальцы разбухли и плохо слушались. Их будто сотней иголок кололо. Котомку, кошель с деньгами и чеканки девушка прикрыла нижней рубашкой, от греха подальше.

Мелка протянула руку – можно было забираться в лохань.

Ивка долго лежала в теплой воде. Мелка несколько раз подливала в лохань кипятку из чайника, терла девушке руки и ноги жесткой мочалкой, вымыла волосы. Хвост, неимоверно грязный, валялся рядом на расстеленной старой дерюге, грыз огромную суповую кость. Ивка клятвенно пообещала себе, когда вернется домой, кормить его мясом каждый день. И пусть только кто-нибудь попробует слово сказать за ее спиной.

Потом Мелка вытерла Ивку простыней, дала большой чистый капот, налила чая с вареньем.

Ивка проверила содержимое котомки и карманов и сильно огорчилась. Новые сапоги были абсолютно испорчены, а платье хоть и не порвалось, но все было в бурых пятнах. На бумаге, выданной Ма Улликой, расплылись чернила. На ней больше невозможно было ничего разглядеть. А вот Верикина кукла пострадала меньше всего. Похоже, ее можно будет спасти.