Ты нас вспомнишь

Словно Олег увидел мину и теперь аккуратно ходит вокруг нее, пытаясь обезвредить – почему-то именно такое, «военное» сравнение первым делом всплыло при виде настороженного взгляда.

– Хорошо, – растерянно отозвалась Лина. – А кофе будем пить?

– Конечно! – Олег тут же встрепенулся, прогоняя прочь или загоняя поглубже выглядящую довольно нелепо напряженность колючей проволоки под током. – И пирожное. Пирожное – обязательно, – постановил мужчина бодрым голосом и тут же шутливо поинтересовался: – Какое желает моя королева?

– Ой, какая же я королева! – рассмеялась Лина, мгновенно возвращая себе приподнятое настроение.

– А кто тогда? – с изрядной долей лукавства спросил Олег, подзывая официанта.

– Ну… – Лина задумалась. – Наверное, принцесса.

– Почему? – к удивлению примешалась озадаченность, с которой кавалер взирал на девушку, только что выбранную своей королевой.

– Ну… потому что… – смутилась Лина, мгновенно вспыхнув. Щеки залило горячностью, и девушка тут же принялась укорять себя – и за неумение объяснять, и за то, как легко начинают гореть щеки и уши.

– Потому что королева – это та, в которую превращается принцесса, когда сказка закончилась. 

– Ты не веришь в сказки для королев? – серьезно взглянул Олег.

– Верю. Только… – Лина замешкалась, подбирая слова. – Только это уже другие сказки, понимаешь? – она с надеждой всмотрелась в Олега – вдруг действительно понимает и не нужно ничего объяснять? 

– Ты хочешь жить в сказке, а не создавать ее? – уточнил Олег с такой сосредоточенностью, словно за столиком решались судьбы мира, а не велся странный треп.

– Не совсем… – Лина прикусила губу и задумчиво уставилась на все еще рассыпанные шахматные фигурки. – Сказка должна случиться. Сама. И я хочу верить в то, что она случится. В то, что она сама возьмет – и придет. Просто потому что я в нее верю. А не потому что создаю.

– Ты ее создаешь своей верой, – негромкий голос совершенно не перебивал течение мыслей, скорее даже направлял их и подбадривал.

– Сеньор, сеньора, вы уже выбрали? – несколько развязный и панибратский вопрос официантки ворвался в их разговор, разрушив иллюзию уединения, интимности и единения. Лина раздраженно и огорченно поджала губы. Ей казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть, и произойдет что-то важное, незабываемое, тут – официантка со своим плебейским «Что будете есть?».