Ты нас вспомнишь

Нет – ровно настолько, чтобы чувствовать силу, ярость желания и страсть.

Лина не сопротивляется – выгибается навстречу жадным губам, тоненько вскрикивает, когда любовник… – нет! – любимый бесцеремонно раздвигает бедра и целует самое сокровенное, вырывая вскрики и стоны. Лина уже не стесняется, как в первые разы – просто до невозможности перехватывает горло, и остаются только горловые стоны, идущие из самой сердцевины, говорящие, утверждающие, подтверждающие – да!

И когда невозможно терпеть, когда тело и голову затапливает солнечно-теплой волной, срывает какую-то плотину, и Лина кричит.

Потому что просто не может быть так хорошо, и оно требует, невозможно рвется наружу – хотя бы криком, иначе просто сойдешь с ума. Лина никогда не слышала, чтобы сходили с ума от того, что хорошо, но, возможно, она будет первой. Ведь так просто не бывает. 

Но позже, засыпая на груди любимого мужчины, Лина вспоминает не его руки, не его шепот, не его улыбку, а глаза – тот темный, ничего не выражающий взгляд, которым он смотрел на разглядывающую письмо элегантную красавицу, в задумчивости опирающуюся подбородком о костяшки пальцев…

Часть 1 "Ты нас вспомнишь".

Глава 5

– Не реви, – слегка раздраженно потребовала нависающая над подругой Машильда и протянула очередной бумажный платочек.

– Я и не реву, – всхлипнула скрючившаяся в кресле Лина, вытирая покрасневший нос.

– Вот и не реви, – отозвалась Машка, держа на всякий случай наготове, как запасной револьвер перед дуэлью, нераспечатанную пачку платков.

Прошлая оказалась полностью использована и отправилась в пластиковое ведерко для бумажного мусора, заботливо пристроенное рядом с креслом. 

Изначально ведерко являлось горшком для цветов, то есть кашпо, но цветы категорически отказывались в нем проживать, да и не было никогда у Лины таких растений, чтобы сажать их в пятилитровую кадку. Когда пальма, единственная стоически выдерживавшая соседство с безалаберной владелицей, которая и себя-то зачастую забывала покормить, не то что ее полить, собралась помирать, Лина спохватилась и отдала несчастное дерево соседке, живущей дальше по улице.

А кашпо, красиво расписанное бамбуками, со вздохом облегчения приспособила под ведерко для «непищевых отходов», на всякий случай (вдруг фантик какой придется выбросить или исписанный лист бумаги) обитающее в ее комнате. Обычно оно пустовало, но Лина все равно хозяйственно заправляла его серыми полупрозрачными мешками для мусора подходящего размера.