Хранительница реки

Однако Нэйне была не согласна и перечить ей оборотень не хотел. Более того, он и сам теперь начинал думать так же, как и она.

- Да, наверное, это не я, - пожал он плечами, - но всё равно, это почти что про нас с тобой. Вот лис, вот река.

Нейнэ хмыкнула и это могло означать всё, что угодно, а переспрашивать и уточнять Киккава не решился.

- Как ты думаешь, нужно что-нибудь ещё в дом? - спросил он.

- Вообще в доме бывает всякая мебель. Разные столики, комоды, сундуки.

- Верно, а я-то думал, что же ещё! - хлопнул себя по лбу Киккава.

- Правда, что же я в них буду хранить?

- Золото своё положишь, может быть одежду поприличнее, - пошутила дева.

Тот повернулся к ней, посмотрел ей серьезно в глаза. Она умолкла.

- Нейнэ, я же говорил тебе, это дом не для меня. Он для нас. Хочешь ты в нем жить?

Речная дева задумалась. Она нежно поглядела на оборотня и коснулась его щеки своей рукой. Киккаве показалось, что это самое великолепное и прекрасное создание снизошло до него и передало ему с этим прикосновением частичку своей чистоты.

- Я дам тебе ответ через три дня.

Она вошла в его дом через три дня, став его женой.

Его жилище, которое он строил столь диковинным образом, и в котором, на самом-то деле, с трудом представлял как он будет жить, неожиданно наполнилось светом и радостью. Теперь ни за какие коврижки на свете Киккава не отказался бы от этого дома, не променял его обратно на лесные просторы. То и дело он притаскивал из лавок в Кароде какие-то вещи, которые ему казались нужными для жизни или добавляли уют.

Иногда Нейнэ просила его о чем-то конкретном, но чаще он действовал сам.

Они оба словно нашли какую-то точку равновесия, в которой и он, и она находились не в своём привычном мире, но при этом в любой момент могли бы прикоснуться к нему, в полной мере ощутить его. Эта полянка, окруженная непроходимым лесом и рекой, стала для них центром вселенной, в котором пересеклись их миры.

Киккаву больше даже и не тянуло в лес, он совершал порой лишь короткие вылазки туда, чтобы поохотиться, старясь делать это тогда, когда Нейнэ спала.

Она же всегда с тоской посматривала на реку, каждый день сидела на её берегу и коснувшись кончиками пальцев поверхности воды, рисовала на ней какие-то недолговечные рисунки и знаки.

Нейнэ отказалась от своего обличья духа, оставаясь всё время человеком. Её счастливый муж хотел было тоже отказаться от своих превращений, однако она сказала ему:

- Нет, нет, не нужно этого, я ведь знаю, что для тебя так важно бывать порой лисом.