Хранительница реки

Киккава мало обращал внимания на этот круговорот времен года. Он сосредоточил все свои усилия над колыбелью. В прошлом он любил в образе лиса побегать по свежему снегу, поваляться в нем и подурачиться на пару с Року. Этой зимой он выходил из дома лишь для того, чтобы набрать дров для очага, да материала для очередной попытки соорудить детскую кроватку.

Нейнэ переживала это холодное и тёмное время не очень легко. Она спала при малейшей возможности, будь то день или ночь, и тем дольше, чем больше покрывалась льдом река.

Их связь не ослабевала, и Киккава, когда отрывался от своей работы, бросал на жену тревожные взгляды, видя, как она затихает вместе с природой.

В конце концов, он достиг того, к чему стремился. Это была хорошенькая кроватка, которую можно было подвесить на балке и качать. Оборотень украсил её стенки резьбой, изобразив на одной стороне лиса, на другой реку, текущую через лес.

Однако главным украшением люльки стала чудесная девочка, рождённая в начале весны. Киккаву поразили её большие, ясные глаза, в которые он мог смотреть также долго и с не меньшей любовью, чем в глаза Нейнэ.

Но если очи жены были спокойны и в них отражалось безмятежное течение реки, то в глазёнках девочки уже сейчас мелькали дерзкие и задорные огоньки.

Кицунэ с самого начала была здоровым и сильным ребенком. Ее мать подолгу держала ее на руках и напевала ей какие-то мелодии без слов. Киккава сидел рядом и слушал эти напевы, радуясь своему счастью.

- Она больше твоя дочь, чем моя, - сказала как-то Нейнэ, глядя на малышку и переводя взгляд с неё на оборотня.

- Ну что ты! - возразил он. - Она такая красивая, вся в тебя.

- Я не об этом, - тряхнула головой Нейнэ, - ты тоже не урод в конце концов. Нет, я имела в виду, что она… более телесная, что ли.

- Милая, ты ведь тоже больше не дух.

Нейнэ покачала головой и грустно произнесла:

- Как будто бы нет, больше не дух. Но я не чувствую себя и человеком до конца. Река все же зовёт меня, и зов этот не ослабевает. А Кицунэ не привязана ни к чему, кроме нашего острова.

Прежде всего, он даёт ей силы, а не отдельно взятые река или лес. И посмотри, с каким удовольствием она ест! Вылитая ты!

Киккава довольно ухмыльнулся в бороду.

- Хорошо и вкусно поесть — это удовольствие, зачем себя его лишать?

- Видишь, - продолжила Нейнэ, - для вас с ней это так. Мне же еда почти безразлична. Это всего лишь пища для того, чтобы тело жило дальше, никакого особого удовольствия она мне не приносит. Радостнее видеть, как вы двое едите.