Моё имя

Но цветы (если только это и правда цветы) действительно были поразительными! Несмотря на то, что их разнообразие оказалось весьма велико, моё внимание сразу же привлекло растение, отдалённо напоминающее наш цветок лотоса, который мне удалось увидеть лишь однажды и то на картинке. Вот только этот был куда больше (раза в три точно) и пышнее нашего. Его лепестки также были длиннее и острее. Но главным отличием всё же был цвет. На Земле мы можем встретить белый, ванильный или даже нежно-розовый — эксильский же вариант был густо-чёрным.

Издалека он превращался в одно большое тёмное пятно, разглядеть сердцевину или же края лепестков, в котором было просто-напросто невозможно. На секунду я даже подумала, что в этом есть и своя доля иронии: белый и чёрный, человек и эксиль, жизнь и смерть.

Однако больше всего удивляли далеко не чистые улицы с приятными запахами, доносящимися практически отовсюду, а нарастающие с каждым моим шагом в глубь города шумы и звуки. Для современных городов, в том виде, в котором они ещё сохранились, подобное было сложно даже представить.

Но вот оно — прямо передо мной!

Справа от уютного двухэтажного домика, выкрашенного не очень аккуратными мазками в красный, веселилась и заливалась вспышками смеха детвора не старше лет восьми-девяти. На противоположной стороне играла скрипачка с ярко-чёрными, как у Сирила, волосами. Чуть дальше по той же улице женщина, на вид лет тридцати, пела о любви, путая все ноты, которые только возможно, что, к удивлению, никого особо не волновало (видимо, пела она здесь далеко не впервые).

За поворотом же, на небольшой городской площади, развернулось целое народное гулянье! Дети летали по небу наперегонки, женщины танцевали, мужчины, не выпуская из рук кружек, соревновались друг с другом в армреслинге, и все одновременно пели, кричали и просто наслаждались жизнью.

И вот, когда я уже почти готова была влиться в столь непривычное для меня гулянье, один косой взгляд в сторону полностью отбил это желание.

Время от времени среди эксилей проскальзывали почти голые и, как скелеты, худые особи — люди, что уже давно перестали быть таковыми. Другими словами — рабы.

Как я уже не раз говорила, в нашем мире каждый человек — раб, однако есть те, кому не повезло больше, чем остальным. Тем, кого вписали в специальный реестр и прикрепили к определённому участку земли, было разрешено остаться в своих домах, производя еду и необходимые для эксилей вещи.