Моё имя

По правде говоря, я и сейчас не вижу в ней ничего особенного. Однако даже я запомнила её вечное «хочу помочь вам всем в этой борьбе, хочу помочь тебе, Нат». Думаю, Нату приглянулось это её стремление, и именно поэтому он назначил Глэдис кем-то вроде медсестры, обязав заботиться о раненых. Тогда он ещё приходил ко мне за советом, и вроде как я сказала, что от слабых в этой борьбе нет толку, и лучшим выбором будет отправить её туда же, куда и всех женщин — выращивать еду и обеспечивать нас продовольствием, ведь лишь при таком раскладе она и жива останется, и нам мешать не станет.

Но в тот раз друг поступил по-своему. После этого-то я её и запомнила, ведь обычно Нат прислушивался ко всему, чтобы я ни сказала. Не то чтобы это меня задело, но всё же… Возможно, он увидел в Глэдис Раз что-то, чего я не смогла заметить. Как-никак, если говорить о понимании человеческих сердец, то Нат тут в абсолютном выигрыше.

— Тебя что-то интересует? — поинтересовалась я вроде как вежливым тоном.

— Ещё спрашиваешь?! — выкрикнула она, хватая меня за руку. — Мой отец — что с ним? Он жив? Как с ним обращаются? Ты видела его? Он просил мне что-нибудь передать?

Изначально я совершено потеряла нить разговора, ведь, как уже не раз говорила, никогда не питала особого интереса к происходящему в группировке. Ответ мне подсказало лицо Ната, омрачённое глубокой печалью. Точно! И как я могла забыть? Ведь Нат, рассказывая мне о донесениях своего потрясающего шпиона из Аксиллы, не раз упоминал имя Глэдис.

Тут-то и имя разведчика вспомнилось само собой. Кевин? Кристофер? Нет… Карл! Карл Раз.

Одновременно с этим в голове всплыла и история этих двоих, которую Нат рассказал мне однажды, будучи в весьма приподнятом настроении — ещё в детстве он обзавёлся этой, не самой лучшей, привычкой: становиться весьма разговорчивым, когда у него всё отлично.

К моменту, когда в наш мир вторглись твари, Глэдис и Карл уже жили вдвоём. Вроде как мать девушки умерла в автокатастрофе, когда та была ещё маленькой.

Другими словами, нет ничего удивительного в том, что Глэдис, никогда не знавшая любви матери, была очень привязана к единственному в этом мире родному человеку — Карлу, своему отцу. Нат говорил, что они оба друг в друге души не чаяли, и смею предположить, именно так оно всё и было.

Не знаю, сколько Глэдис сейчас, но по виду она была лишь на два-три года старше меня, когда Сирил со своим войском обрушился на Землю.