Моё имя

Игнорировать факт, что всё это началось именно когда вы отошли от дел и передали все права на принятия решений Лудо, я никак не в силах. Конечно же, он мог просто ошибиться, и долгое время я успокаивал себя именно этой мыслью, но разве может ошибка быть настолько масштабной? К тому же есть ещё кое-что… Во дворце у меня немало информаторов, и некоторые из них рассказывают, что в последнее время Лудо довольно часто пропускает стаканчик-другой вместе с главой дворцовой стражи и командиром эксильской армии.

Мы ведь оба знаем, что те двое — не те, с кем можно вести тёплую, закадычную беседу. К тому же эти неофициальные встречи с эксильской знатью, о которых не знали даже вы... Мне кажется, что Лудо ищет себе соратников. И делает это он с помощью тех привилегий, которые вы ему дали. Мне это не нравится. И знаете почему? Потому что переворот, закончившийся смертью вашего отца, начинался точно так же.

К моему горлу подступил огромный ком, сглотнуть который стоило невероятных усилий.

Всё, о чём говорит Вик, — более, чем разумно. Значение слова «переворот» известно мне лучше, чем кому бы то ни было, и поэтому, взойдя на трон, я поклялся себе, что ни за что на свете не закончу так же, как мой отец. Но сейчас...

«Вы — король, а я — слуга, и это — неоспоримая истинна. Не переживайте: я больше никогда не забуду о ней».

Я не могу предать Лудо. Роднее него у меня никого нет.

— Не волнуйся, Вик: уверен, всему этому есть логическое объяснение. Насчёт дыры в бюджете: возможно, у тебя не все данные или же Лудо действительно немного ошибся — он же эксиль, а не машина, в конце концов.

О неважных, обыденных встречах я сам просил его мне не докладывать и разбираться со всем самостоятельно. А по поводу командира армии: вдруг, на самом деле, он знает истории, которые и мне было бы интересно послушать?

Вик, конечно, помрачнел, но всё же решил не спорить со мной. «Я знал, что вы так скажете», — вот и весь ответ, который я от него услышал.

Мой слуга уже было приоткрыл дверь, собираясь уйти, но, также, как и пару минут назад, остановился дабы сказать мне нечто важное. Он не стал оборачиваться: просто повернул голову, чтобы я хорошо расслышал сказанное.

— Однажды я уже позволил своему лучшему другу умереть из-за собственной глупости, но в этот раз обязательно защищу того, в ком он даже сейчас продолжает жить. Единственное, о чём прошу: молодой господин, вы тоже оставайтесь настороже.