Снег и песок

Сёстры настигли их там. Муж и жена пытались драться, но потом оба умерли – сами. Ордену достались только трупы. Но в женщине не было дитя. И его нигде не нашли – хотя искали очень тщательно.

- И куда же оно делось?

- Кто знает, – Дали пожала плечами. – Родилось по пути, надо думать, и они выкинули его в какое-нибудь ущелье – знали же, что всё равно не спасутся…

Гольям молчал, судорожно комкая в руке простыню.

***

Периоды мерно сменялись периодами, бледная Денница изливала над горизонтом вечный призрачный свет, Замок стоял нерушимо, блестящие чёрные волосы Лами отросли уже ниже пояса.

Прошло много сражений и ритуалов омовения. Святые супруги по-прежнему сливались духовно, и острый атам мерцал меж ними на ложе.

Это и случилось во время одного из омовений. Гольям сам не заметил, как сделал то, что хотел всю свою жизнь в Замке – поднял мокрую стопу жены к лицу и прикоснулся к ней губами. Ему показалось, что Лами ничего не заметила. Тогда он стал слизывать капельки воды, сбегающие по коже. На подошве она была шершавой, а сверху гладкой и туго натянутой.

Он перешёл губами на щиколотки, потом стал целовать голени, колени, положил руку на упругое бедро.

Она не могла не чувствовать этого, но глаз не открывала, и лицо её выглядело умиротворённым. Снизу Гольям видел, что уголки её рта чуть-чуть приподнялись, а губы слегка раскрылись.

Он положил руку на второе бедро и осторожно сжал его. Теперь она явно отреагировала – словно потянулась к нему, но глаза так и не открывала. Он решительно продвинул руку дальше по внутренней стороне бедра, поразившись шелковистости кожи, и ощутил податливость.

И вдруг Лами разом откинулась на ложе, тихо простонав:

- Гольям!

Его словно бы ударило током. Он рывком вскочил на ноги, зависнув над нагой женой, разметавшейся в ореоле из роскошных волос. Её тело было темнее белизны простыни и чётко выделялось на ней. Гольям смотрел на изящную фигуру девы, и голова его кружилась от страсти.

- Сделай это, - вновь прошептала она.

Атам, сброшенный с ложа его рукой, с негромким стуком воткнулся в деревянный пол и остался торчать, слегка подрагивая…

- Говорят, у нефилимов две души?

Этот её вопрос, раздавшийся спустя эоны, когда они в блаженной истоме лежали на смятых простынях, заставил его вздрогнуть.

- Давно ты знаешь? – глухо спросил он, помолчав.

- После боя с песчаными. Но, наверное, знала всегда – я же твоя жена…

- Да… ты моя жена, - медленно произнёс он. – Моих родителей… настоящих… звали Крася и Сурьям. Я узнал это недавно.