Жена дроу. Кн. 2

Стоящие же позади Борга и Харальда, со вкусом и не в слишком приличных выражениях решающих ближайшую судьбу менестреля, сдерживаться и не думали. Молоденький трубадур в это время исполнявший героическую балладу: нудную и довольно скучную, затравлено озирался, решив, что это его пение так потешает публику, сбился, перепутал слова, чем действительно вызвал смех и, поняв, что провалился, от огорчения пустил "петуха".

В сторону Ники, направился глашатай с мрачным выражением лица, явно для того, чтобы призвать нарушителей к порядку.

Однако, Ивэ утихомирила своих мужчин быстрее, чем он подошел к ним со своим выговором, выслушав который, оба нарушителя спокойствия, сохраняя благопристойное выражение на лице, запихали, не успевшего и пикнуть, глашатая в стоящую позади них толпу. Ника, покосилась на бледного, перепуганного Джеромо, слышавшего все от первого до последнего слова, - тем ее чувство мести и было удовлетворено, - и сосредоточилась на пении менестрелей.

Все выступающие, разодетые с пестротой, доходящей до вульгарности, изо всех сил, старались превзойти самих себя.

Слушая их, Ника решила, что суть состязания заключалась в том, кто выше возьмет ноту, а по верному выражению Борга "переорет" друг друга, и в том кто окажется выносливее в исполнении длиннющих баллад. Теперь-то она понимала, почему Джеромо Прекрасноголосый неизменно выходил победителем из подобных состязаний, из года в год сохраняя славу непревзойденного певца, и не могла не согласиться, что он ее по праву заслуживал. Она слышала его пение на деревенской свадьбе ионо не было натужно громким или визгливым, как у поющего сейчас Дуга Серебряного, но полно сдерживаемой силы. Его голос имел богатый тембр и он легко мог "играть» им, постепенно разворачивая его в полную силу. Песни его не были затянуты, а потому не утомляли.

Следующий выступающий пел слащавую любовную песенку, тягучим словно патока голосом и до того она была протяжна и длина, что завязла у всех на зубах. Сам исполнитель этого не замечал, слишком занятый самолюбованием.

Все это утомляло, и казалось, что он никогда не закончит петь о любовной истории несчастных влюбленных. А когда, менестрель, прослезившись, пропел об их трагической гибели, это скорее порадовало слушателей, чем огорчило, так как сулило скорый конец его выступления. Ему вяло из вежливости, похлопали. Вышедший за ним менестрель "играл" своим голосом, выводя соловьиные рулады так, что от старания приподнимался на цыпочки, когда брал слишком высокую ноту.