В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

Нахмурившись, волчица серьезно произнесла:

- Я устала от этой неопределенности между нами. Решай, кто я для тебя – друг или враг. Если честно, то я хочу дружить с тобой, но мне не нужна дружба на одну зиму. Как я смогу тебе доверять, если буду знать, что все рухнет, как только сойдет снег? Ты сказал, что у тебя все сложнее. Что ж, я не запрещаю тебе подумать. Просто знай, у меня все проще – я хочу тебе доверять и не жалеть об этом.

- Почему?

- По той же причине, по которой я бы все равно пошла к реке.

- Но это ведь все равно не изменит того, что ты боишься меня.

- И тот, кто в этом виноват, может это изменить.

- Все не так просто…

- У тебя есть два пути – находить ответ самому или с моей помощью. Но для второго ты должен все рассказать мне.

- Ты не представляешь, о чем просишь. Зачем это тебе?

- Я…

Аэра вдруг задумалась. Он ждал. Глядя на неё сверху вниз, он дивился, что в такой маленькой волчице храбрости и дерзости больше, чем в любом альфе.

- Может, это и самое просто объяснение, но… Я просто не хочу иметь врагов, с которыми пока не могу справиться.

- Очень разумно, - разочаровано хмыкнул тот. – И это все?

- А что ещё ты хотел услышать?

Ответа у него не было. Видя, что тот молчит, волчица вздохнула.

- Думай сам. Надеюсь, ты найдешь ответ к нашей следующей встрече.

- А я надеюсь, что ты найдешь ответ посложнее.

- Надейся.

Скалес проводил её взглядом.

Никто из них не знал, когда, но оба были уверены, что они ещё увидятся.

Глава 9. Огонек вдалеке

(во время событий 8-ой главы)

Вирен огляделся. С высоты заснеженного холма открывался прекрасный, но незнакомый вид. Снова.

- Может ли волк заблудиться в лесу? – шутливо произнес он, услышав позади шаги отца.

- А может ли рыба утонуть? – так же ответил Драгур, хотя тяжелое дыхание выдавало его.

- Нам стоит возвращаться. И больше никаких «до тех деревьев». Твои деревья завели нас к Злеяду на клычок.

- Не преувеличивай, мы всего-то зашли чуть дальше охранных границ. Ты и сделать два рывка не успеешь, как мы окажемся дома.

Вместо ответа, Вирен развернулся к подножью холма. Его лапы тонули в рыхлом снегу, принесенном северным ветром. Следом за ним шел отец, повесив хвост. Он уже жалел о том, что переоценил свои силы. Долгое вынужденное заточение в четырех стенах было мучительным для того, кто привык каждый день покорять равнины.