В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

- Все хорошо. В тебе говорит тоскующее сердце.

- Ты прав, - вздохнула женщина. – Надеюсь, ей помогут.

Ворон, парящий в небе, вздрогнул, как подстреленный. Глаза закатились и крылья ослабли. Если бы не рядом идущий волк, он бы разбился о землю.

- Как? Снова? – Скалес не мог поверить своим глазам, держа в руках содрогающегося Скворуша. – Мы уже так далеко, а связь все не слабеет? Почему ты снова умираешь? Что с Аэрой?

Ответом ему были только слабые хрипы ворона, в стеклянных глазах которого отражалась подступающая тьма.

Аэра стояла у кромки озера. Лед, покрытый снегом, показывал её невзрачное отражение. Сделала шаг вперед. Лед треснул, и отражение раскололось.

«Что произошло? Откуда эта пустота? Почему ничто не может её заполнить?!»

В глубине кипел гнев, а к горлу подступили горькие слезы.

«Надоело! Что она скрывает от меня? Почему я никак не могу понять?!»

Ноги подвели – Аэра поскользнулась и упала.

Рыча на неудачу и боль, она приподнялась. Снова её взгляд упал на лед. Отражение оскалилось, хохоча в темноте. Алым глазам нравилось видеть её отчаяние.

- И ты смеешься надо мной? – прошипела девочка.

Дрожащие пальцы нервно сжались, царапая холод, а темнота смеялась, извивалась и сладко ухмылялась.

- Бедная, маленькая девочка. Она чувствует, что её обманули, но не понимает, в чем. Чувствует, что её обокрали, но не видит пропажи. Знает, кто виноват, но не может обвинить.

- Ты… Ты все знаешь, - голос хрипел, а мысли путались.

- Призови единственного свидетеля. Заставь его говорить, - требовала тьма, жаждущая представления. – Выбей из него правду, вырви из глотки! Иначе над тобой так и будут смеяться – ведь ты такая глупая девчонка!

- Заткнись! – в висках пульсировала кровь, голову будто сдавливали тиски.

- Химон! Он и его снежные крысы, они все знают!

Стоя на коленях, Аэра хваталась за голову, что разрывалась от потустороннего голоса.

Она кричала, пытаясь заглушить его, но от крика боль только усиливалась. Внутренности сжались, будто от силы чужих пальцев, вены зашевелились под кожей, грозя порваться.

- Химон! Химон! – не прекращал голос. – Зови его!

В душераздирающем крике различалось имя Зимы. Лес задрожал, с елей попадали снежные шапки, звери завопили, и птицы взвились в небо. Ногти царапали лед, а черная кровь, падающая из глотки, плавила его, как раскаленный металл.