Научу тебя летать

Я сдержано слушал его жалобы на жизнь и просьбы помочь встретиться с молодой женщиной, фрау Рамсей, терпеливо дожидаясь пока экономка принесет, наконец, мне мой утренний чай.

— … У тебя ведь никогда не было неудачных дел… — уже полчаса ныл он, нервно вытирая толстую лысину огромным белым клетчатым платком.

Брезгливо проводил взглядом путешествие его руки в карман, куда он убрал грязный платок. Потом перевел усталый взгляд на докучливого посетителя. А чему они с герр Шулером, собственно, удивляются? Я никогда не берусь за явно провальные дела и за натуральные подлости.

Но вслух скромно ответил:

— Ну почему? Я не всесильный Господь, и у меня всякое бывает… Жизнь и смерть — не в наших руках, герр Леманн. Если помнить об этом постоянно то, это воспоминание любого истинного христианина предостерегает и защищает от всяческих ошибок! — Ханжеским тоном проповедника закончил я, всем видом показывая, что встреча подошла к концу.

Леманн, вздыхая, поднялся,откланялся и вышел. И на слова о смерти не отреагировал, возможно, Максу все показалось и герр Шулеру пока не до меня.

Пока я переодевался, моя нерасторопная экономка наконецпринесла чай с бутербродом.

Наскоро перекусив, я привел себя в порядок и отправился отчитываться своему очередному работодателю, банкиру и хозяину ювелирной империи, герру Вернеру Гольдшмиту.

Невысокий чернявый герр банкир встретил меня сухо, высокомерно и крайне неприветливо. Не вставая с кресла, и даже не предложив мне сесть, он вяло кивнул, тем самым лениво обозначил, что заметил мое присутствие, и спокойно продолжил читать документы.

Я в недоумении поднял брови, подвинул ногой кресло и нагло сел перед банкиром. Кажется, мне придется пересмотреть просьбу герр Шулера. Не люблю заносчивых хамов.

— Итак, какие у тебя результаты… — с ходу начал герр Гольдшмит, все так же демонстрируя свою необыкновенную занятость.

Я рассмеялся:

— Вы так погрязли в делах герр Гольдшмит, что нет времени вежливо поздороваться? Такая занятость опасна для вашего здоровья. Слышали как недавно у оперы по невнимательности погиб старик… и все заработанное золото ему не помогло.

— Это ты о герр Штице, которого сбил экипаж? — нахмурившись, уточнил Гольдшмит, оторвавшись от своей бумаги.