Научу тебя летать

— И о нем тоже… — с достоинством отозвался я, вальяжно сложив руки на животе.

Вернер поморщился, но продолжил куда вежливее:

— Что там с этой женщиной? Как складываются ваши переговоры?

Я отозвался:

— Складываются…

Мой односложный ответ возмутил смуглого банкира:

— Ты разве не слышал, сколько компаний и предприятий у этой Рамсей? Так почему говоришь так небрежно? Знаешь размер ее состояния?

Я знал, что она вдова богатого и знатного землевладельца из северной Англии. Появилась в Лондоне спустя год после смерти мужа в скромном сопровождении пожилой тетушки.

Когда стал известен размер ее состояния и явная легкомысленность поведения, ее буквально стали рвать на части, уговаривая вступить в очередное «выгодное» предприятие.

Сидя в удобном кожаном кресле, вместо ответа я просто многозначительно улыбнулся. Знаю… но вы уже опоздали! Я передумал вам помогать.

Моя улыбка банкира взбесила, он нервно откинул от себя бумаги и громко рявкнул:

— Убирайся отсюда! И без договора с Рамсей не приходи!

Я рассмеялся, презрительно положив ногу на ногу.

Он решил, что я стану перед ним стелиться? Ну, не настолько я люблю деньги! Ко всему, как чуял, что так и будет…

— Для начала я напомню вам, герр Гольдшмит, что договора между мной и вами нет. Только устная просьба. Поэтому я свободен. Но спасибо за наводку, я легко найду, кому пристроить богатую дамочку. Тем более, что мы с ней друг друга неплохо поняли, я бы даже сказал, поняли очень хорошо!

Я широко улыбнулся, пока банкир, открыв рот, злобно смотрел на меня.

Его дед торговал протухшей бакалеей, отец открыл ювелирную скупку краденного, а этот решил, что он бога за бороду поймал?! Ну-ну…

— Если ты не приведешь ее ко мне, я разрушу твою репутацию, оскверню твое имя! Все будут знать, что ты не держишь слово… — прошипел герр Гольдшмит.

— Я свое слово держу, но тебе я его не давал. Всего хорошего, герр банкир. — Я поднялся и вышел. Вслед мне летела грязная брань, но меня это не задевало.

Давно плевать...

На улице шел дождь. Не захватив зонта, я отказался от экипажа. Медленно шагая по улицам, умиротворенно слушал как шепчут капли, очищаются краски, умывается город.

Чуть позже я сидел перед полупустым столом у себя в кабинете, который снимал для работы, вяло жевал обнаруженные на столе, завернутые в крафтовую бумагу каменные тосты, и потягивал из серебряной фляжки бренди, припрятанное в угловом ящичке стола.