Ворг. Успеть до полуночи

Во всяком случае, пока не сожру целого мертвяка.

От воды послышался разочарованный стон, утопшие лица снова вытаращились на меня из-за прозрачной пленки во главе с сиреневолосой кикиморой.

- Нет, - проговорил я охрипшим от воды голосом. – Сегодня нам не по пути. И, надеюсь, никогда по пути не будет.

Качаясь на слабых ногах, я поднялся. Штаны снова потеряны. Точнее они в пределах видимости плавают в болоте. Но так далеко, что достать никак не получится.

Я махнул рукой и двинулся по тропе. Все равно один иду.

А отобрать у кого-нибудь портки всегда успею.

Болото снова потянулось унылой чередой луж и озерец. Искривленные недовольством физиономии, то и дело, мелькают в толще воды, но на поверхность не суются. Видимо утопленников держит какая-то болотная магия, у них свои правила и законы.

Удивительно, конечно. Даже в мире кикимор есть нечто, что контролирует жизнь, если это можно назвать жизнью. Они беспрекословно подчиняются, все подчиняются. Даже нежить безгранично преданна Ильве, а любые попытки выказать недовольство пресекаются на месте.

Чего не скажешь о людях. Вечно что-то не нравится, кто-то постоянно кого-то дурит, пытается найти лазейку, халяву, чтоб поменьше делать и побольше получить. Гоблины, хоть и изворотливы, как лисы, но если делают – то до конца. А людей не понять. Даже утопнув, не могут покоя найти.

Через некоторое время тропа сузилась, стала шириной всего в полшага.

Я нахмурился. Если так пойдет дальше, в один прекрасный момент она совсем кончится и оставит меня наедине с утопленниками.

Но выбора особо нет, поэтому топаю дальше, изредка смахивая капли тумана с лица. Несколько раз из дымки вылетали стайки болотных светляков, кружили над головой. Один даже сел на плечо и принялся деловито потирать лапки. Потом, видимо поняв, что тут ничего вкусного нет, поднялся и улетел вслед за собратьями.

Если собрать стайку таких жучков в бычий пузырь и прикрепить к палке – хороший светильник получится.

За спиной знакомо чавкнуло.

Я обернулся, но никого не увидел. Тот, кто преследует меня либо невидимка, либо очень умело маскируется. Кроме тумана, луж и кочек ничего не видно. Привкус мертвячины стал совсем ярким, словно неделю жевал кости. Теперь даже в нос отдает.

Из глотки вырвался раздраженный рык. Хищники не любят, становиться объектом слежки. Не понятно, кому еще понадобилась моя персона. Не нападает, а мог бы. Даже не знаю, сколько раз оказывался к нему спиной.