Полевая практика, или Кикимора на природе

У кабинета, куда привела меня Вита, никого не было. Только эхо радостно подхватило наши шаги, унося их прочь. Что-то подсказывало, что туристов ждут новые козни от старейшего болотного вуза. Профессионально скрипнула дверь, прогнулась досточка под порогом, но мы храбро вошли в светлый кабинет с хризантемами на голубеньких обоях.

— Новые явились! — огласил комнату довольный писк. На стол выпрыгнуло маленькое когтистое существо и замерло, узрев посетителей. По его маленькому сморщенному лицу прошла рябь, узенькие глазки широко распахнулись, а нижняя челюсть отвисла, освобождая из плена длинный слюнявый язык.

В мгновенье ока страшилище перегруппировалось и понеслось вперед на своих тонких лапках. — Вита!

— Языкатус! — улыбнулась кикимора и быстро вытянула вперед руку, чтобы страшилищу было проще. Цепко хватаясь, оно забралось на плечо болотницы и звучно буськнуло ее в щеку.

— А где хозяйка? — спросила Вита, дождавшись, пока чудище успокоится. Глядя на этого уродца, я осознала, как мне повезло. Жабкины объятия были куда более приятной альтернативой обслюнявливанию незнакомыми гомункулами.

— Хозяйка отошла за печатью, — с готовностью сдал госпожу Языкатус и прищурился, отчего его глазки почти полностью исчезли под веками. — А это кто? Не нашим духом пахнет!

— Знакомься, Катус, это Данька, — представила меня кикимора. Монстрик протянул вперед тоненькую ручку, и мне пришлось побороть брезгливость. Первое впечатление самое важное, а по тому, как мила с кошмариком Вита, было ясно: он может пригодиться.

— Данька, это Языкатус. Друг и незаменимый секретарь куратора всех нерадивых практикантов мэтрессы Берталины, самой доброй из всех добрейших, — подмигнула болотница, косясь куда-то мне за спину.

Сзади раздался смешок.

— Полно, Вита. Какой бы добротой я ни обладала, практикантские листы утверждаю не я.

— Но вы же можете выбрать нам что-нибудь поинтереснее? — лукаво улыбнулась кикимора и ссадила кошмарика на стол. — Данька первый раз у нас в столице.

Я обернулась, чтобы лицезреть ту, что выбирала места «поинтереснее», и встретилась взглядом с вертикальными глазами горгоны Медузы.

Больше всего эта элегантная дама в изумрудном платье и золотыми косами на голове напоминала мифологическое чудовище. Впрочем, там еще не ясно, кто чудовище! Бедная Медуза, ушедшая жить подальше от людей, или герой-уголовник, решивший ей жизнь испортить.

— Дана? — переспросила Берталина, губы ее расплылись в улыбке. — Ах, Дана. Ее величество говорила о тебе.