Полевая практика, или Кикимора на природе

— Надеюсь, не очень плохо, — смутилась я. Туфли, в которые я влезла не глядя, стали вмиг предметом живейшего интереса.

— Напротив, весьма занятно.

Повисла неловкая пауза, прервать которую осмелился только Языкатус. Ему не было свойственно ни терпение, ни учтивость. Спрыгнув на стол, он подошел к его краю, вытащил два листа бумаги и предъявил Вите.

— Назначение на эту неделю, — огласил он комнату своим тоненьким голоском, которым стекло можно было резать, не заморачиваясь. — Распишитесь.

И вмиг все ожило.

Берталина заняла место за столом, Вита рванула к листам, лицо ее передернулось, но подпись мягко легла в ведомость. Мне оставалось только повторить ее маневр.

— Удачи, девочки, — пожелала нам мэтресса-горгона и проследила, чтобы дверь закрылась прямо за нашими спинами, а практикантские листы не потерялись в дороге.

Не дав мне передохнуть ни минуты, Вита, которая за пределами кабинета смогла проявить чувства, заковыристо выругалась и поспешила к выходу. Я поплелась за ней, как щенок на привязи, не зная, куда мы идем и что ее так расстраивает.

Лишь одно было очевидно: водопад обошел нас стороной. И я с трудом удерживалась от улыбки.

— Вит, а Вит? — дернула ее за рукав я, едва мы вошли в дорожную линию. — Что там?

— Там? — Кикимора покосилась на документы. — Судьба там. Помнишь, куда я тебя сводить обещала?

— В зоопарк? — припомнила я вчерашнее обещание.

— Именно. Вот туда мы сейчас и пойдем.

Больше она не проронила ни слова, но я и не возражала.

Сердце предвкушающе билось, как всегда перед чем-то неизведанно прекрасным, а животных я любила. Жаль лишь, что чувства наши были не взаимны.

Чуть не став причиной пешеходного затора и слушая некоторые нелестные факты собственной биографии, мы выбрались из струи и остановились перед главным входом в обитель редкой флоры и фауны.

Рядом с входом, железной оградкой в четыре метра, стоял пожилой болотник и продавал билеты. Детвора облепила его со всех сторон, тянула за пиджак и просила заветный пропуск.

Как он ни на кого не наступил — годы практики, видимо. В моем случае, чую, детки остались бы помятыми.

— Дань, идем, — позвала Вига, не давая насладиться зрелищем.

Показав дяденьке практикантские листы и получив взамен сочувственную улыбку, мы вошли на территорию зоопарка. Было девять тридцать две.

В одиннадцать двадцать семь, когда нас отпустили на перерыв, мой язык отказывался говорить, а Вита смотрела, угрюмо улыбаясь.