Полевая практика, или Кикимора на природе

— Здесь негостеприимные посетители, — пояснил он и подошел ко мне, чтобы переместиться куда-то еще. Я успела заметить, что над бровью демонюги тянется тонкая светлая полоска, которая с каждым брошенным на мужчину взглядом затягивается все интенсивнее.

К моменту, когда мы вышли в самом центре болотца, от царапины не осталось ни следа, а сам демон вновь был беззастенчиво любезен и нагло неотразим. Не отражали его ни стены, ни барьеры, ни зеркала, ни даже мое твердое «нет», когда этот прохиндей извлек из воздуха покрывало и, не считаясь ни с чьим мнением, подло воспользовавшись силой, приподнял меня и усадил на чистое.

Как будто до этого я запачкаться не успела?!

Вот никогда не понимала таких демонюг! Одно дело — чистое на чистое, а совсем другое — грязное на чистое! А потом кому-то это стирать. Очень красиво получается! Жест изящный, а последствия… Но ведь никто о них не думает!

— Кушать подано! — в лучших традициях русских пьес выдал демон, гордый осознанием своей роли.

Увы, главной, хотя я надеялась на второстепенную. Будь он актером массовки — ушел бы после этих слов за кулисы, а мне осталось бы только наслаждаться тортиком и…

— Самаэлен?! — шумно выдохнула я, глядя, как с усердием ледокола ко мне скачет с кочки на кочку кошка, нахватавшая репьев. Да уж, демону настала полная и неизбежная Бездна! В смысле будут бить, и больно.

— Данька! — прошипела кошка, прыгая между нами, прямо на тортик.

Грязными лапами! — Домой!

— Но…

— Чаевничать дома будешь! И не со всякими похитителями, а с почтенными болотниками! — не дала возразить Самаэлен, вытирая лапы о мох и запрыгивая на меня. Вот теперь точно переодеваться и стирать!

— Уважаемая!

— А с тобой мы позже поговорим! Тигр тебя сдал, так что не отвертишься! — обиженно мяукнула Самаэлен и открыла переход. Теперь я точно знала, что кошка действительно Хранительница.

Без всяких чар открыть путь в родную усадьбу мог только дух-хранитель.

Я ожидала, что повторится судьба альтаровского ковра, но Самаэлен, в отличие от магов, была девушкой. Когда-то давно, но была. И переживания о судьбе декора ей тоже были близки, а потому проявились мы на многострадальном крыльце.

— Так, сидишь дома, играешь с Жабкой, никуда не уходишь, — проинструктировала меня злая кошка, вспомнившая о несохранности шкурки.