Полевая практика, или Кикимора на природе

Убедившись, что гордый жабий всадник не умеет держаться в седле, гордо задрав нос и ловя мошкору, наш эксперт принялся учить меня правилам посадки. Для этого во дворе соорудили странную конструкцию, на нее водрузили меня и сказали гордо сидеть. Я и села боком, чтобы на этих извергов смотреть. И тут седло принялось качаться, и я первый раз съехала на газон. Потом был второй, третий, четвертый… Я уже правильно сидела, ибо падать не хотела. Но! Стоило мне задуматься о гордо реющем носе, как предательский взбрык седла делал несостоятельным мои попытки реять.

Я «грациозно» вспарывала воздух и падала на разложенные вокруг конструкции маты.

Под конец, который и застала Ванична, рядом со мной сидела Жабка и лапой крепко держала меня за запястье. Теперь я летала только к ней, стукаясь носом о ее брюшко.

— Что здесь происходит? — строго спросила старшая кикимора, оценивая ущерб, причиненный газону.

— Тренируемся, — ответила за всех Самаэлен. — Гонки на носу, а наш всадник только летать умеет.

— Полезное свойство, — хмыкнула Ванична и, подойдя ближе, помогла мне подняться.

— Решила поучаствовать?

— Они решили, — пожаловалась я на самоуправство животной братии. — Мне ничего не оставалось…

Меня ласково обняли и поцеловали в макушку.

— Добрая и смелая, — прошептала Ванична мне на ухо. И вот как после этого я могла отказаться от этих адских тренировок?! — Но сейчас пора отдыхать. Прими ванну, я передам кое-какой состав, и синяков не будет, — пообещала она и направилась к дому.

— А как совет прошел? — бросила вдогонку я.

Кикимора только плечами пожала, предпочитая не отвечать.

Отряхнувшись, чтобы не тащить грязь в дом, я пошлепала к себе мыться. Жабка, уставшая то ли от смеха, то ли от переизбытка эмоций, поползла к себе. И только Самаэлен довольно потянулась и ушла гулять по забору, патрулируя и следя за всеми окрестными котами, чтобы не смели ей изменить абы с кем.

Миновав ступеньки, я добралась до своей комнаты без происшествий, стянула все с себя и заползла в ванну.

Баночки с травками и лепесточками впервые за свою бытность испытали настолько злой взгляд. А чего еще они добивались? Ведь из-за них мне пришлось уступить Жабке, и теперь все мое седалище ныло, а синяки проступали, как пятна у жирафа. Да уж, красавица! Одно только отражение в воде хмуро смотрело на свой оригинал, укоризненно ему грозя.

Быстро текла водичка, пахла елочка у окна, стрекотали кузнечики… Я со стонами выбралась из ванны, негодующе ругаясь себе под нос.