Полевая практика, или Кикимора на природе

На расстеленной кровати с заботливо откинутым одеялом стоял невысокий покосившийся бутылек.

Улыбаться я начала непроизвольно, и даже отбитый копчик проникся важностью момента, переставая болеть. Увы, совести у копчика было меньше, чем у страуса мозга, и гроза разразилась с новой силой, заставляя мой рот исторгать порывы громовой ругани. К сожалению, почти все здесь художественное преувеличение, но какая уважающая себя кикимора признается, что доползла до кровати, натерлась непонятной мутной субстанцией и завалилась спать? Вот и я не признаюсь!

Заставив бутылек помутнеть от стыда, я убрала его на прикроватную тумбочку и рухнула поверх одеяла, ожидая, пока все впитается.

Окна я, конечно же, не закрыла: еще не привыкла, что кто-то может подглядывать сверху, и теперь, уткнувшись носом в подушку, размышляла о превратностях судьбы. Отбитый поп — не лучшее зрелище, которое могут наблюдать туристы. Впрочем, приличные туристы наверняка бы отвернулись. Только где же такие водятся?

Оставалось надеяться, что в позднее время суток туристы не ходят по верхним болотным тропам, или же они унесут все свои видения к крастам.

Последнее было кровожаднее, но надежнее.

Над домом согласно провыли, как будто вышеупомянутые насекомые заручились благословением Альтара и подслушивали мои подленькие мыслишки. Проверив свой целлюлит, я поняла, что зелье отменное, быстро впитывающееся, и заползла под одеялко. Свет погас сам, как будто только и ждал подходящего момента. И тут мне приспичило!

Ага, самым противным образом приспичило погадать на суженого.

Как там… «сплю на новом месте?»… Память услужливо подкинула обломательную мысль, что сплю я здесь уже не первый раз, но кто будет слушать эту вечную противницу лучших идей?

Кивнув, хотя никто не мог оценить мою решительность, я зажмурилась и скороговоркой отбарабанила известное:

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте.

Для закрепления успеха повторила это раз пятнадцать, пока в горле не пересохло. Но уж теперь-то все боги меня услышали.

И Великая Жабка, и прочие неказистые сущности.

С чувством выполненного долга я уснула, разморенная теплым одеялком и ожиданием приятного сна.

Ага, очень приятный сон! Первый раз я проснулась ночью: под окнами пели серенады хвостатые ухажеры Самаэлен. Их слух и исполнительские способности, может, и считались верхом мечтаний среди кошачьего племени, но, по моему скромному мнению, недотягивали даже до уровня музыкальной школы.