Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

— Что за кольцо? — осведомилась у Пелагеи Юлиана и бесцеремонно ухватила ее за руку, где на пальце красовался золотой перстень с изумрудом. — Не снимается, говоришь? Выглядит дорого. Эх, продать бы его... Меня сегодня с работы уволили, знала? Теперь я официально нищая, никому не нужная писательница.

Она выпалила всё это на одном дыхании и ждала, что ей посочувствуют, удивятся, почему вдруг писательница, попросят почитать ее книги. А она гордо ответит, что строчит свои невероятно фантастические и запредельно гениальные проекты по ночам (разумеется, кроме душевных бесед с Киприаном).

Но их не ценят и не понимают.

Ничего из вышеперечисленного не произошло. Пелагея стояла с запястьем, зажатым у Юлианы в руке, и глупо моргала. Ну и ладно, что с нее взять? Как есть, из лесу пришла.

— В общем, ты тут отдыхай, устраивайся, — подавленно сказала Юлиана. — Сиропчика кленового попей, укрепляет. А я пойду проветрюсь.

Сюжеты своих невероятно фантастических и запредельно гениальных проектов она обсуждала с единственным на земле человеком.

Этим человеком была Эсфирь.

Ее смуглый точеный профиль, иссиня-черные волосы с пущенной впереди белой прядью и изящная фигурка, упакованная в ярко-красное сари, могли бы по праву считаться достопримечательностью страны Зеленых Лесов.

Никто не одевался так экстравагантно, как она. Никто, кроме нее, не позволил бы себе общаться с королем на равных. И уж конечно, ни одна живая душа не сунулась бы в заброшенный замок к Рифату — сумасшедшему ученому, помешанному на электричестве.

А Эсфирь регулярно наведывалась к нему в гости, таскала сумки с продуктами и предметы первой необходимости.

И никто понятия не имел, чем они там вдвоем занимаются.

Что с королем, что с Рифатом — Эсфирь ни с кем из них не позволила бы себе вольностей. Значит, что получается? Дружба? Взаимовыгодное сотрудничество?

Ее прозвали женщиной-кинжалом, женщиной-стрелой. Ей, как никому другому, была свойственна прямолинейность и острая жажда справедливости.

Она владела несколькими боевыми искусствами, отличалась тягой к экзотике и столь пламенной любовью к свободе, что все прочие "любови" просто-напросто тускнели на ее фоне.

Юлиана чрезвычайно гордилась знакомством с этой сумасбродной дамочкой. Вместе они могли учинить какую угодно авантюру. Вот, например...

— Качели, — как-то совсем не по-взрослому пискнула Юлиана.

— Так чего же мы ждем? — весело отозвалась Эсфирь.