Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Под едва различимый перезвон бубенцов, среди ароматов кофе и корицы, в праздничном сиянии гирлянд, на нее навалился всей своей безразмерной костлявой тушей — и душит, душит, исступленно душит... Кто? Правильно, кондуктор-оглобля с пакетом на голове.

Глаза Пелагеи застелило сумраком. Она пробовала сопротивляться, но спросонок ее сковало слабостью, и попытки вырваться больше походили на трепыхания рыбы, которую вытащили на сушу. Что ж, отлично она поплавала. Жадное мироздание позаботится, чтобы она покинула этот мир — так или иначе.

Перемахнувший через подоконник парчовый халат несколько спутал планы мироздания.

— Прочь от нее, безголовый! — громыхнул на всю комнату голос. Такой знакомый, чтоб его!

Шлейфом за носителем халата следовал отчетливый запах какао-порошка, который в сочетании с молоком даёт незабываемый вкус счастья. Ну да, тот самый, новогодний, предваряющий несбыточное волшебство.

Когда хватку на горле ослабили, перед глазами у Пелагеи малость прояснилось. Она различила темные разметавшиеся волосы, которые доставали мужчине до плеч, изящную руку с тонкими, как у девушки, пальцами.

А потом эта рука ухватила душителя за воротник и отцепила от Пелагеи так легко, словно он весил не больше, чем кулёк подарочных конфет.

— З-з-зелень сушеная, — просипела Пелагея, обретя возможность выражаться членораздельно.

Первым ее порывом было схватить с полки фарфорового толстяка (он носил чудной красный комбинезон и седую бороду до пояса) и обрушить его на голову кондуктору. Точнее, на то место, где голова, по правилам анатомии, должна располагаться.

Но спаситель в парчовом халате и сам прекрасно справлялся. Начистить физиономию тому, у кого этой физиономии не наблюдается, задача сродни высшему пилотажу. И тем не менее, новоявленный телохранитель справился с ней в два счета.

Он врезал каланче аккурат в ту точку, откуда расходились нарисованные оленьи рога. И убийца с воем повалился на спину. Впрочем, на спине злодей провалялся недолго. Окно всё еще было открыто, и он ловко ускользнул, как только к нему вернулась способность двигаться.

Отвлекающий манёвр, подлый удар костлявой ножищей в живот — и прыжок в качестве завершающего элемента.

Пахнущий Новым годом субъект пережил удар с честью — даже равновесия не потерял. И в запале стукнул кулаком о подоконник.

— Ушёл! Вот ведь гад!

— Кто это? — отважилась на вопрос Пелагея.

— Таких, как он, мы зовем Безголовыми, или Марионетками, — без особого энтузиазма пояснили ей.