Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

— Помните, мы договаривались о вознаграждении в обмен на молчание? Так вот, мешочек с семенами отменяется.

— Маловато для наказания, — вконец обнаглел плечистый верзила. — Может, я того… компанию вам составлю на балу. Вам ведь наверняка пойти не с кем.

— На балу? — вылупилась на него Пелагея. — Какой еще бал?

— Ну как же? В честь трехсотлетия ОУЧ, — громыхнул Гарди. — Грандиозное, говорят, будет событие. Музыка, танцы, шипучие напитки. Вы просто обязаны пойти.

— Я… Я…

— Четверг, семь часов! — грозно возвестил Ли Тэ Ри, вырываясь из мастерской в своем потрясающем парчовом шлафроке и свирепо хлопая инкрустированной дверью.

— Бегом на практику! — рявкнул он на Пелагею. — А вам, — прошипел он здоровяку, — советую вернуться к своим прямым обязанностям. И получше присматривать за козой.

На столе таинственно поблескивали молоточки, зажимы и лупы. Тёплый свет падал на рабочую поверхность, путался в облаке растрепанных волос Пелагеи, ложился на ее испачканное платье, которое она умудрилась порвать в пылу драки с завистницами.

И Ли Тэ Ри в ее присутствии было невыносимо уютно. А вместе с тем отчего-то невыносимо тревожно.

— Сегодня мы будем учиться фиксировать камни, — объявил он. — Существует несколько способов. Закрепление крючками, при помощи ободка или клея. Есть канальный, или рельсовый, метод, а также метод погружения в металл… Послушай, — запнулся куратор. — Ты что, и правда пойдешь с ним на бал?

— С кем? С господином Гарди? Что вы! Балы не для меня, — вздохнула Пелагея. — Я не создана для таких роскошных мероприятий, — поникла она.

— Да вы и сами видите. Мной можно скорее ворон пугать. Пугало огородное. Вот я кто.

— Не говори ерунды. Если ты и впрямь считаешь себя пугалом, то знай: ты самое милое пугало, каких я встречал.

Он замолк, поспешно отвёл взгляд, но было уже поздно. Ли Тэ Ри определенно следовало меньше болтать. Пелагея воззрилась на него с искренним недоумением. Ох, неловко-то как!

***

Юлиана всегда любила свободу, Вековечный Клён и себя. Поэтому в один прекрасный день открыла глаза на вертящемся стуле Джеты, глянула поверх монитора Джеты в болотно-зеленую стену дирижабля и отчетливо осознала: она, Юлиана, живет не своей жизнью.

А ведь ее жизнь ценнее какой-то там популярности. Важнее, чем общественное признание, которое по сути — сплошной обман и пыль, пущенная в глаза.

По собственным ощущениям, она сочинила какой-то бред про предающее тело и бушующие страсти, получила от ворот поворот на литературном конкурсе портала «Демиург».