Фельдшер и Мармеладка

Должно быть, во всем тут разбирается. Скорее всего, обо всем позаботился.

“Хотя… Зная, как он прямо сейчас поступает с девушкой… Нет. Веры ему нет. Безалаберный”.

— А долго нам ехать?

— Около трех часов.

Аника разглядывала потолок. Очень не хотелось смотреть на фельдшера. Особенно такого довольного фельдшера.

— Ты хочешь есть?

— Нет.

— Хочешь, нам принесут патефон?

— Нет.

— Какую ты любишь музыку?

Аника задумалась. Действительно какую. У них в мире музыка была не так чтобы в изобилии. Ее отец, уходя на рыбалку, играл на губной гармошке народные песенки, а если совсем вдохновлялся, то мог и на стареньком аккордеоне пиликать в нижнем зале.

— Аника.

— Что?

— Тебе понравился фокстрот?

— Ну да.

— А вальс? Тебе нравится вальс?

— Вроде, — пожала она плечами. — Фельдшер, ты меня сюда затащил, чтобы расспрашивать?

— Да, — улыбнулся он, и Аника поняла, что все-таки обманул ее маг. — То есть… Я считаю, что раз уж мы вместе проведем столько времени, то неплохо было бы узнать друг друга получше.

— Зачем?

— Хотя бы для того чтобы я понял, что к тебе чувствую. Разве не для этого ты согласилась поехать со мной?

Аника нехотя кивнула.

— Если не хочешь говорить о себе, я могу ответить на твои вопросы. Ты хочешь что-нибудь обо мне узнать?

“Как тебе не стыдно ухлестывать за мной, находясь в отношениях? — нахмурилась Аника. — А если спросить, то что? Ах, Аника! Все совсем не так. Там у меня не то, а ты то… И я, дура, на это поведусь.

— Спросишь что-нибудь?

— Нет.

Он вроде как обиделся. Откинулся на сиденье и долго смотрел на пустую стену.

— Мне жаль, что ты совсем не хочешь меня узнать. Жаль и так привычно. Никто не хочет.

— Да уж, — усмехнулась Аника, которую эта драматичность только разозлила. — Судя по всему, на вокзале тебя каждый встречный знал. Обходили важного мага. Проводник даже имя не спросил. Нашел чему жаловаться.

— Имя… В нем-то все и дело.

Опять замолчал, и вот теперь Аника поняла, что его задело. По больному рубанула. А почему? И что ей стоило хоть что-нибудь у него спросить? Сидит теперь и унывает парень. Бесчувственная она все-таки. Папа не зря ругает за холодность.

— Люди меня не знают, — вдруг сказал фельдшер. — Но это не мешает им, ожидать от меня что-то. Что-то придуманное ими. Основанное ни на чем. Только на их ожиданиях. А потом они разочаровываются. Если я плох.