Последняя Академия Элизабет Чарльстон

Без резкости и подтекста. — Не хотел вас обидеть… леди.

— Извинения приняты, — ответила я, чувствуя непреодолимое желание снова на него посмотреть. — Теперь вы могли бы оставить меня в одиночестве?

— Одиночество — не самый лучший спутник для девушки, — не собираясь уходить, заявил мужчина. — Вам не говорила об этом мама?

Не удержавшись, посмотрела на него вновь.

Это было сродни борьбы со страхом, преодоление себя. Я смотрела на него, любовалась и боялась. И не могла понять причин своего смятения.

Не было в нем ничего сверхвыдающегося, кроме вопиющей красоты.

Высокий брюнет, глаза карие, темные и завораживающие, как омуты… Подбородок породистый, нос аристократический — идеально прямой, с широкими крыльями; точеные скулы, четко очерченные красивые губы… Улыбка шла отдельным украшением. Даже если бы Виктор не был так очевидно красив, за улыбку ему можно было бы простить многое. Неудивительно, что на него так вешались девицы. Думаю, не согласись он им платить, они все равно не отказали бы в близости.

Стоило об этом подумать, как одна из его “вчерашних девушек” вновь пробежала мимо, кося взглядом столь сильно, что я стала опасаться за ее зрение. Нельзя же так! Как итог — произошло столкновение с незамеченным впереди стоящим столом. Ойкнув, рыжая опомнилась, глупо засмеялась, как бы оправдываясь, и помчалась куда-то вглубь зала.

Я проводила ее брезгливым взглядом.

— Да-да, — соглашаясь непонятно с чем, произнес незнакомец.

Заломив бровь, я непонимающе качнула головой.

— Тоже не люблю придорожных шлюх, но… для удовлетворения некоторых потребностей они просто идеально подходят.

А Селин еще и рыжая… Обожаю рыженьких. Настоящие торнадо в постели!

— Сьюзен, — зачем-то исправила я.

— Вполне вероятно, — холодно улыбнулся Виктор. — Лучше всего мне запомнился размер ее груди и цвет волос. А вам — ее имя. Так ведь? Вам нравится следить за другими, не так ли? Слушать их разговоры, считая, что вас не замечают…

— Вы переходите все границы. — Я в который раз отложила приборы в сторону.

— И мне совершенно не интересны ни вы, ни ваши женщины. Единственное, что меня волнует — это головная боль, которая лишь усилилась от громких голосов и смеха ваших дам.

— Ах, леди. — Красавчик снова откинулся на спинку лавки, неискренне засмеялся. — И снова я прошу прощения. Вы, приехав в такое место, наверняка ждали более светского приема? Ваши ожидания так подло обманули!

— Прекратите, — попросила, понимая, что этот человек явно вне себя.