Обитель мерцающих камней

А он бы непременно вскорости разочаровался.

— Почему?

— Ну, Билиссо откровенно звал меня ничтожеством, он был изрядной дрянью, но не дураком. А если покойник каким-то чудом был неправ, то тут свой камень преткновения. Короче, насмерть осточертела мне эта мелкота. Надоело сочинять ему спокойные сны и составлять любовные напитки.

— А что, ты и любовный напиток составить можешь?

Роно ухмыльнулся.

— Самое главное в этом деле — это чтобы напиток был подан рукой заинтересованного лица. Реджи, мне казалось, ты знаешь наших дам! Ему принесла бы успех даже ключевая вода! Ведь это же король! Правда, я наливал вино.

.. Дешево все это. И я все чаще давал ему это понять. Наплевать. На этом королевстве свет клином не сошелся. Ну а то, что я тебя из петли вытащил, так это — мой способ хлопнуть дверью.

— И все-таки нужна изрядная решимость, чтобы вот так круто повернуть свою судьбу в неизвестность.

— Я же говорю: в этом русле она не сулила мне ничего доброго. Сыт, пока при господском столе, одет — пока государь кидает мне изредка, как шуту, монетку.

Вряд ли, — он издевательски поклонился, — Ричард пожаловал бы мне ленные владения, чтобы я мог богатеть и в ус не дуть. За то, что он мне давал, он выжимал меня до капли. Он меня использовал, а когда бы прекратил — то избавился бы. Знаешь, он требовал, чтобы я узнавал для него настроения и действия всех его приближенных баронов. Это к Искусству не имеет уже никакого отношения: достаточно быть хорошим физиономистом, держать уши на макушке и обладать аналитически развитым умом. Этот кружок я знал, как облупленных. И вот что я скажу тебе, Реджи: насмотревшись со своего места на человеческий род, я беру на себя смелость утверждать, что здесь кто не глупец, тот подлец.

— Не любишь ты людей?

— Терпеть не могу, — охотно подтвердил Роно. — Ни от кого добра не видел. Иногда всерьез подумываю: а не податься ли мне в злые волшебники?

— А какая разница?

— Добрые все служат кому-то, а злые — те заботятся о себе.

— Что значит для тебя волшебство?

Роно устроился на куче одеял поудобнее.

— Волшебство? Да это же единственная доступная мне Сила. Это два моих крыла, возносящие меня над толпой. Их мощь я нарастил бы всем, чем смог. За Искусство я заплатил бы всем.

Его приподнятое настроение вдруг упало: какой-то был у него сегодня неустойчивый день.

— И все-таки то, что из этого получается, слишком неустойчиво и непрочно. Помнишь, как я выводил тебя из Бладжерси? Один бы чих не вовремя: и мы теряли все.